Курсовая работа: Церковнославянский язык и его значение в современной православной педагогике. Исторические аспекты влияния церковнославянского языка на современный русский язык

Вклад, сделанный Солунской двоицей в культуру русского мира на самом раннем этапе его становления, трудно переоценить. Как известно, основной заслугой Константина-Кирилла и его брата Мефодия стало изобретение азбуки для одного из диалектов староболгарского языка, носители которого составляли компактную диаспору, проживавшую в Фессалониках во времена жизни будущих просветителей. Именно этому диалекту суждено было лечь в основу будущей славянской письменности, и со временем, претерпевая изменения, обусловленные активным взаимодействием с восточнославянским лингвистическим субстратом, образовать удивительно разнообразную, необыкновенно богатую, сумевшую впитать в себя и выразить в себе все неповторимые, самобытные особенности национального менталитета русскую литературу.

Точным барометром, дающим прямой ответ на вопрос о роли церковнославянского языка в современной литургической жизни Церкви, является реакция любого воцерковленного христианина на инициативу упрощения богослужебных текстов, их перевода на современный язык: реакция, как правило, резко негативная. Не стоит забывать, что во многом языковая реформа легла в основание самого большого и болезненного в истории Русской Церкви раскола - раскола между староверами и никонианами. Резкие выпады протопопа Аввакума против таких прав литургического текста, как «приидите пием пиво новое» (в Пасхальном каноне, вместо «приидите пием питие новое»), могут оказаться созвучными и современным прихожанам православных храмов. Не следует забывать и о том, что обвинительный вердикт преподобному Максиму Греку был вынесен на основании установки факта его лингвистической некомпетентности и даже то смягчающее обстоятельство, что преподобный был нерусским человеком, человеком иной культурной формации, не послужило смягчающим обстоятельством в рассмотрении такого страшного согласно пониманию современников преступления, как искажение чистоты церковнославянского слога. Итак, язык, образ выражения мыслей во время молитвы есть форма, которая неотъемлемо связана с содержанием. Язык обладает самодостаточной значимостью и конденсирует духовный опыт всего народа, на всем протяжении его исторического бытия.

Церковнославянский язык - это тот язык, молитвы которого произносил сонм русских святых: преподобный Антоний и Феодосий Печерские, преподобный Сергий, Серафим. Отказ от него есть самопредательство, акт духовно-исторического суицида.

Конечно, же изначально церковнославянский язык создавался как язык сакральный, предназначенный для передачи сакральных смыслов, язык избранных и посвященных. Первые слова, написанные новой азбукой святым Кириллом, были по преданию, слова первого зачала Евангелия от Иоанна: «Искони бе слово, и слово бе к Богу, слово бе Бог». Высокое звучание, возвышенный слог дистанцировал происходящее внутри храма от всего прочего, от профанного пространства за пределами его стен. Ясен и тот факт, что церковнославянский язык, в том виде, в котором его запечатлели первые памятники письменности, да и редакции позднейшего времени никогда не был разговорным языком для восточнославянских племен, проживавших на территории Руси в первые века становления государственности. Конечно, староболгарский язык во всем его диалектном разнообразии и древнерусский язык как совокупность восточнославянских говоров, впоследствии разделившихся на украинский, белорусский и русский языки, некогда восходили к единому общеславянскому праязыку, однако к 9-ому веку разные ветви этого общеславянского языка разошлись в своем развитии куда далее, нежели различные говоры одного и того же языка. Лингвисты до сих пор решают тот факт, какие из грамматических категорий церковнославянского языка существовали в разговорном древнерусском языке. Так, формы перфекта («отверзл еси разбойнику рай»), несомненно, были свойственны речи новгородцев и киевлян в 11, 13, 14-м веках, тогда как формы плюсквамперфекта («идеже бе лежало тело Иисусово»), по всей видимости, с самого начала были чужды речи жителей Древней Руси.

Итак, церковнославянский язык с самого начала был формой некоторого вида культурного, интеллектуального ценза. Проникновение в сакральное литургическое пространство требовало и продолжает требовать от человека определенных интеллектуальных, лингвистических усилий, без которых происходящее в стенах храма остается зачастую своего рода театральным представлением, построенным по законам неизвестного непосвященному жанра. Подобному тому как православная духовность отказывается от устроения сидячих мест внутри храма и таким образом уходит от санкционирования компромисса в бытовой аскезе, отказ от церковнославянского языка осмысляется духовной традицией как неприемлемая нравственная капитуляция.

Однако было бы неправомерно ограничить роль церковнославянского языка сферой внутрицерковного употребления: на деле церковнославянский язык вошел в структуру русского языка на всех его уровнях: фонетическом, морфологическом, синтаксическом, лексическом и других. Дело в том, что современный русский литературный язык есть данность, образовавшаяся в процессе многовекового синтеза письменного церковнославянского языка и разговорного комплекса восточнославянских говоров. При этом соотношение лингвистического наследия церковнославянского языка и разговорного языка восточных славян в современном русском языке разные историки русского языка оценивают, как 1:2, 1:3, 1:4. Это значит, что львиная доля современного русского языка воспроизводит языковые структуры разного порядка, впервые введенными в широкое пользование Кириллом и Мефодием в процессе письменного закрепления богослужебных текстов православной Церкви.

Церковнославянский язык составляет, несомненно, основу стилистического разнообразия современного русского языка, являя своими структурами такие полярные проявления в стилистической линейке, как высокий, возвышенный, величавый стиль, свойственный, например, державинским одам, с одной стороны («Воскресни, Боже, Боже правых, и их молению внемли, приди, суди, карай лукавых и будь Един царем земли»), и сниженный пародийный стиль щедринской «Истории одного города» - с другой («Елизавета Возгрявая», «гунявый градоначальник» и т. п). Именно это стилистическое разнообразие создает тот инструмент, с помощью которого русская литература смогла добиться того многообразия смыслов, которое позволяет осмыслить один и тот же факт сквозь призму совершенно различных интерпретаций, которое исключает фанатичную ограниченность в стоянии на своей единственно возможной правде, которое даровало свою долю читательских симпатий такому, казалось бы, ничтожному персонажу, каким представлен в последнем романе Ф. М. Достоевского четвертый из братьев Карамазовых - Смердяков. Впрочем, следует отметить, что подобного рода относительность применяется к оценке персонажей, людей, но не качеств характера, жизненных установок, осмысляемых вообще.

Народ - это и есть язык. Недаром в церковнославянском языке эти два слова совпадали друг с другом. Недаром именно языковые отличия признаются единственным и важнейшим критерием для классификации народностей. Понять, что воплощает в себе мифологема «русский мир» значит понят те коды, которые заложены в русском языке. Понять коды русского языка - значит спуститься в седую глубину веков и прикоснуться к церковнославянскому наследию, запечатленному Кириллом и Мефодием.

Церковнославя́нский язык

Под именем Церковнославянского языка или старославянского языка принято понимать тот язык, на который в в. был сделан перевод Св. Писания и богослужебных книг первоучителями славян, св. Кириллом и Мефодием . Сам по себе термин церковнославянский язык неточен, потому что одинаково может относиться как к позднейшим видам этого языка, употребляемым в православном богослужении у разных славян и румын, так и к языку таких древних памятников, как Зографское евангелие , и т. д. Определение "древне-церковно-славянский язык" язык тоже мало прибавляет точности, ибо может относиться как к языку Остромирова евангелия , так и к языку Зографского евангелия или Савиной книги . Термин "старославянский" еще менее точен и может обозначать всякий старый славянский язык: русский, польский, чешский и т. д. Поэтому многие ученые предпочитают термин "древнеболгарский" язык.

Церковнославянский язык, в качестве литературного и богослужебного языка, получил в в. широкое употребление у всех славянских народов, крещенных первоучителями или их учениками: болгар, сербов, хорватов, чехов, мораван, русских, быть может даже поляков и словинцев. Он сохранился в ряде памятников церковнославянской письменности, едва ли восходящих далее в. и в большинстве случаев находящихся в более или менее тесной связи с вышеупомянутым переводом, который до нас не дошел.

Церковнославянский никогда не был языком разговорного общения. Как книжный он был противопоставлен живым национальным языкам. Как литературный он был нормированным языком, причем норма определялась не только местом, где был переписан текст, но также характером и назначением самого текста. Элементы живого разговорного (русского, сербского, болгарского) могли в том или ином количестве проникать в церковнославянские тексты. Норма каждого конкретного текста определялась взаимоотношением элементов книжного и живого разговорного языка. Чем важнее был текст в глазах средневекового книжника-христианина, тем архаичнее и строже языковая норма. В богослужебные тексты элементы разговорного языка почти не проникали. Книжники следовали традиции и ориентировались на наиболее древние тексты. Параллельно с текстами существовала также деловая письменность и частная переписка. Язык деловых и частных документов соединяет элементы живого национального языка (русского, сербского, болгарского и т.п.) и отдельные церковнославянские формы.

Активное взаимодействие книжных культур и миграция рукописей приводили к тому, что один и тот же текст переписывался и читался в разных редакциях. К XIV в. пришло понимание того, что тексты содержат ошибки. Существование разных редакций не позволяло решить вопрос о том, какой текст древнее, а следовательно лучше. При этом более совершенными казались традиции других народов. Если южнославянские книжники ориентировались на русские рукописи, то русские книжники, напротив, считали, что более авторитетной является южнославянская традиция, так как именно у южных славян сохранились особенности древнего языка. Они ценили болгарские и сербские рукописи и подражали их орфографии.

Вместе с орфографическими нормами от южных славян приходят и первые грамматики. Первой грамматикой церковнославянского языка, в современном значении этого слова, является грамматика Лаврентия Зизания (). В появляется церковнославянская грамматика Мелетия Смотрицкого , которая определила позднейшую языковую норму. В своей работе книжники стремились к исправлению языка и текста переписываемых книг. При этом представление о том, что такое правильный текст, с течением времени менялось. Поэтому в разные эпохи книги правились то по рукописям, которые редакторы считали древними, то по книгам, привезенным из других славянских областей, то по греческим оригиналам. В результате постоянного исправления богослужебных книг церковнославянский язык и приобрел свой современный облик. В основном этот процесс завершился в конце XVII в., когда по инициативе патриарха Никона было произведено исправление богослужебных книг. Поскольку Россия снабжала богослужебными книгами другие славянские страны, послениконовский облик церковнославянского языка стал общей нормой для всех православных славян.

В России церковнославянский язык был языком церкви и культуры вплоть до XVIII в. После возникновения русского литературного языка нового типа церковнославянский остается лишь языком православного богослужения. Корпус церковнославянских текстов постоянно пополняется: составляются новые церковные службы, акафисты и молитвы.

История возникновения Церковнославянского языка

см. Кирилл равноапостольный , Мефодий равноапостольный

Народноразговорная основа Церковнославянского языка

Осуществляя свои первые переводы, явившиеся образцом для последующих славянских переводов и оригинальных произведений, Кирилл , несомненно, ориентировался на какой-то живой славянский диалект. Если Кирилл начал перевод греческих текстов еще до поездки в Моравию , то, очевидно, он должен был ориентироваться на известный ему славянский диалект. А таким был диалект солунских славян, который, можно думать, и является основой первых переводов. Славянские языки в середине в. были очень близки друг другу и различались очень немногими чертами. И эти немногие черты указывают на болгаромакедонскую основу церковнославянского языка . На принадлежность церковнославянского языка болгаромакедонской группе указывает и состав народных (не книжных) греческих заимствований, что могло характеризовать лишь язык славян, постоянно общавшихся с греками.

Церковнославянский язык и Русский язык

Церковнославянский язык сыграл большую роль в развитии русского литературного языка . Официальное принятие Киевской Русью христианства ( г.) повлекло за собой признание кириллицы как единственной, одобренной светской и церковной властью азбуки. Поэтому русские люди учились читать и писать по книгам, написанным на церковнославянском языке. На этом же языке, с прибавлением некоторых древнерусских элементов, они стали писать церковно-литературные произведения. В дальнейшем церковнославянские элементы проникают в художественную литературу, в публицистику и даже в государственные акты.

Церковнославянский язык до XVII в. употреблялся у русских в качестве одной из разновидностей русского литературного языка. С XVIII же века, когда русский литературный язык в основном стал строиться на основе живой речи, старославянские элементы стали использоваться в качестве стилистического средства в поэзии и публицистике.

Современный русский литературный язык содержит в себе значительное количество различных элементов церковнославянского языка, подвергшихся в той или иной мере определенным изменениям в истории развития русского языка. Из церковнославянского языка вошло в русский язык так много слов и употребляются они настолько часто, что некоторые из них, утратив свой книжный оттенок, проникли в разговорный язык, а параллельные им слова исконно русского происхождения вышли из употребления.

Все это показывает, насколько органически вросли в русский язык церковнославянские элементы. Вот почему нельзя основательно изучить современный русский язык, не зная церковнославянского языка, и вот почему многие явления современной грамматики становятся понятными лишь в свете изучения истории языка. Знакомство с церковнославянским языком дает возможность увидеть, как в языковых фактах отражается развитие мышления, движение от конкретного к абстрактному, т.е. к отражению связей и закономерностей окружающего мира. Церковнославянский язык помогает глубже, полнее понять современный русский язык. (смотри статью Русский язык)

Азбука Церковнославянского языка

Азбука употребляемая в современном церковнославянском языке называется Кириллицей по имени ее автора Кирилла . Но в начале славянской письменности употреблялася так же другая азбука - Глаголица . Фонетическая система обоих азбук одинаково хорошо разработана и почти совпадает. Кириллица в дальнейшем легла в основу русской, украинской, белорусской, македонской, болгарской и сербской азбук, азбуки народов бывшего СССР и Монголии. Глаголица вышла из употребления и сохранилась только в Хорватии в церковном обиходе.

Изводы Церковнославянского языка

Церковнославянский язык был литературным (книжным) языком народов, населяющих обширную территорию. Поскольку он был, в первую очередь, языком церковной культуры, на всей этой территории читались и переписывались одни и те же тексты. Памятники церковнославянского языка испытывали влияние местных говоров (сильнее всего это отражалось на орфографии), однако строй языка при этом не менялся. Принято говорить об изводах церковнославянского языка.

В связи с разнообразием памятников церковнославянского языка находится трудность и даже невозможность восстановления его во всей первоначальной чистоте. Ни одной рецензии нельзя дать безусловного предпочтения относительно более широкого круга явлений. Относительное предпочтение должно быть дано паннонским памятникам, как более древним и наименее подпавшим влиянию живых языков. Но и они не свободны от этого влияния, и некоторые особенности церковного языка являются в более чистом виде в русских памятниках, древнейшие из которых должны быть поставлены вслед за паннонскими. Таким образом, мы не имеем одного церковнославянского языка, а только различные его как бы диалектические видоизменения, более или менее удаленные от первичного типа. Этот первичный, нормальный тип церковнославянского языка может быть восстановлен только чисто эклектическим путем, представляющим, однако, большие трудности и большую вероятность ошибки. Трудность восстановления увеличивается еще значительным хронологическим расстоянием, отделяющим древнейшие церковнославянские памятники от перевода братьев-первоучителей.

  • Паннонский извод (от предполагаемых "Паннонских" славян, на язык которых было переведено Св. Писание: название, созданное "паннонистами-словинистами" и для "болгаристов" имеющее лишь условное значение), представляющая церковнославянский язык наиболее чистым и свободным от влияния каких бы то ни было живых славянских языков. Сюда принадлежат древнейшие памятники церковнославянского языка, писанные глаголицей и кириллицей .
  • Болгарский извод получил особо широкое употребление в веке, при царе Симеоне , в так называемый золотой век болгарской литературы. Около половины XII века в нем замечается более сильное влияние известной группы народных болгарских говоров, дающее языку этой эпохи название "среднеболгарского". В этом измененном виде он продолжает служить языком болгарской духовной и светской литературы до XVII века, когда его вытесняет ЦСЯ русских богослужебных книг, печатанных в России, и живой народный язык (например, в так называемом Люблянском сборнике).
  • Сербский извод окрашен влиянием живого сербского языка, он служил литературным языком и в золотой век сербской письменности (XIV - в.), и после. Даже в начале XIX в. (еще до реформы Вука Караджича , создавшего литературный сербский язык), ЦСЯ (с примесью русской окраски) служил основой сербского книжного языка, так называемого "славено-сербского".
  • Древнерусский извод также появился очень рано. В папской булле г. уже упоминается о славянском богослужении на Руси, которое, конечно, совершалось на церковнославянском языке. По принятия Русью христианства он получил значение литературного и церковного языка и, окрашенный все более и более сильным влиянием живого русского языка, продолжал держаться в первом из вышеназванных употреблений до половины XVIII в., а в исключительных случаях - и дольше, оказав, в свою очередь, сильное влияние на книжный и литературный русский язык.

Памятники Церковнославянского языка

Церковнославянский язык дошел до нас в довольно многочисленных письменных памятниках, но ни один из них не восходит к эпохе славянских первоучителей, т. е. в. Древнейшие из этих памятников (если не считать не так давно найденной надгробной надписи г.), датированные и не датированные, принадлежат веку, значит, во всяком случае, отделены от эпохи первоучителей по крайней мере целым столетием и даже больше, а то так и двумя. Это обстоятельство, а также то, что эти памятники, за исключением некоторых, носят более или менее сильные следы влияния различных живых славянских языков, обусловливает собой невозможность представить церковнославянский язык в том виде, в каком он являлся в веке. Мы имеем дело уже с позднейшей фазой его развития, часто с очень заметными уклонениями от первичного состояния, причем далеко не всегда представляется возможным решить, зависят ли эти уклонения от самостоятельного развития церковнославянского языка, или от постороннего влияния. Сообразно с различными живыми языками, следы влияния которых могут быть указаны в памятниках церковнославянского языка, эти последние принято разделять по изводам.

Паннонский извод

Сюда принадлежат древнейшие памятники, писанные глаголицей и кириллицей:
  • Глаголические памятники
    • Зографское евангелие , начало в., может быть конец в.
    • Мариинское евангелие (того же времени, с некоторыми следами сербского влияния)
    • евангелие Ассемани ( в., также не без сербизмов)
    • Синайские псалтирь ( в.) и молитвослов, или Эвхологий ( в.)
    • Сборник графа Клода, или Griagolita Clozianus ( в.)
    • несколько незначительных по объему отрывков (Охридского евангелия, македонский листок и т. д.;
  • Кириллические памятники (все в.)
    • Саввина книга , (не без сербизмов)
    • Супрасльская рукопись
    • Хиландарские листки или Катехизис Кирилла Иерусалимского
    • Евангелие Ундольского
    • Слуцкая псалтирь (один листок)

Болгарский извод

Представляет черты влияния средне- и новоболгарского языков. Сюда принадлежат более поздние памятники XII , XIII , XIV в., как
  • Болонская псалтырь, конец XII в.
  • Охридский и Слепченский апостолы, XII в.
  • Погодинская псалтырь, XII в.
  • Григоровичевы Паремейник и Триодь, XII - XIII в.
  • Трновское евангелие, конец XIII в.
  • Патерик Михановича, XIII в.
  • Струмицкий апостол, XIII в.
  • Болгарский номоканон
  • Струмицкий октоих
  • октоих Михановича, XIII в.
  • многие другие памятники.

Сербский извод

Представляет влияние живого сербского языка
  • Мирославово евангелие, конец XII в.
  • Волканово евангелие, конец XII в.
  • Кормчая Михановича, г.
  • Шишатовацкий апостол, г.
  • Толковая псалтырь Бранка Младеновича, г.
  • Хвалова рукопись, начало в.
  • Никольское евангелие, начало в.
  • Кормчая XIII - XIV в., описанная Срезневским,
  • многие другие памятники

Хорватский извод

писаны угловатою, "хорватскою" глаголицею; древнейшие их образцы не старше XIII - XIV в. Родина их - Далмация и главным образом Далматинский архипелаг.

Чешский или Моравский извод

Памятники весьма немногочисленны и невелики по объему. Отражают влияние чешского или моравского живого говора
  • киевские отрывки в., глаголические
  • пражские отрывки - XII в., глаголические
  • Реймское евангелие XIV в., глаголическая его часть

Древнерусский извод церковнославянского языка

Самый богатый по количеству памятников (все кириллические) с очевидными следами влияния живого русского языка (ж, ч вместо шт, жд: свеча, межю; o и e вм. ъ и ь; "полногласие", третье лицо ед. и мн. ч. на -ть и т. д.).
    • Остромирово евангелие - г. (списанное, очевидно, с очень древнего оригинала)
    • 13 слов Григория Богослова
    • Туровское евангелие
    • Изборники Святослава г. и г.
    • Пандект Антиохов
    • Архангельское евангелие г.
    • Евгениевская псалтырь
    • Новгородские минеи и г.
    • Мстиславское Евангелие - г.
    • Юрьевское евангелие
    • Добрилово евангелие г.
    • Длинный ряд этих памятников заканчивается печатными книгами XVI века, среди которых главное место занимает Острожская библия , представляющая уже почти целиком современный церковнославянский язык наших богослужебных и церковных книг

Словинский извод

  • Фрейзингенские отрывки, написаны латинской азбукой и ведут свое начало, по мнению некоторых, из в. Язык их не имеет ближайшей связи с церковнославянским языком и мог бы скорее всего получить название "древнесловинского".

Наконец, можно указать еще румынскую разновидность церковнославянского языка, возникшую у православных румын.

Литература

  • Невоструев К. И., Мстиславово Евангелие XII века. Исследования. М. 1997 г.
  • Лихачев Дмитрий Сергеевич, Избранные работы: В 3 т. Т. 1,3 Л.: Худож. лит., 1987 г.
  • Мещерский Никита Александрович, История русского литературного языка,
  • Мещерский Никита Александрович, Источники и состав древней славяно-русской переводной письменности IX-XV веков
  • Верещагин Е. М., Из истории возникновения первого литературного языка славян. Переводческая техника Кирилла и Мефодия. М., 1971.
  • Львов А. С., Очерки по лексике памятников старославянской письменности. М., "Наука", 1966 г.
  • Жуковская Л. П., Текстология и язык древнейших славянских памятников. М., "Наука", 1976.
  • Хабургаев Георгий Александрович, Старославянский язык. М., "Просвещение", 1974.
  • Хабургаев Георгий Александрович, Первые столетия славянской письменной культуры: Истоки древнерусской книжности М., 1994.
  • Елкина Н. М. Старославянский язык. М., 1960.
  • Иеромонах Алипий (Гаманович), Грамматика церковно-славянского языка. М., 1991
  • Иеромонах Алипий (Гаманович),Пособие по церковнославянскому языку
  • Попов М. Б., Введение в старославянский язык. СПб., 1997
  • Цейтлин Р. М., Лексика старославянского языка (Опыт анализа мотивированных слов по данным древнеболгарских рукописей X-XI вв.). М., 1977 г.
  • Востоков А. Х., Грамматика церковно-словенского языка. LEIPZIG 1980.
  • Соболевский А. И., Славяно-русская палеография.
  • Кульбакина С. М., Хиландарские листки - отрывок кирилловской письменности XI-ого века. Спб. 1900 г. // Памятники старославянского языка, I. Вып. I. СПб., 1900.
  • Кульбакина С. М., Древне-церковно-славянскiй языкъ. I. Введенiе. Фонетика. Харьковъ, 1911 г.
  • Каринский Н., Хрестоматия по древнецерковнославянскому и русскому языкам. Часть первая. Древнейшие памятники. Спб. 1904 г.
  • Колесов В. В., Историческая фонетика русского языка. М.: 1980. 215 с.
  • Иванова Т. А., Старославянский язык: Учебник. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1998. 224 с.
  • Алексеев А. А., Текстология славянской Библии. С-Петербург. 1999.
  • Алексеев А. А., Песнь Песней в славяно-русской письменности. С-Петербург. 2002.
  • Бирнбаум Х., Праславянский язык Достижения и проблемы в eгo реконструкции. М.: Прогресс, 1986. - 512 с.

Статьи и книги общего содержания

  • Церковнославянский язык в богослужении Русской Православной Церкви. Сборник / Сост. Н.Каверин. - М.: «Русский Хронографъ», 2012. - 288 с.
  • А. X. Востоков, "Рассуждение о славянском языке" ("Труды Моск. Общ. любител. росс. слов.", ч. XVII, 1820, перепечатано в "Филологич. наблюдениях А. Х. Востокова", СПб., 1865)
  • Зеленецкий, "О языке церковнослав., его начале, образователях и исторических судьбах" (Одесса, 1846)
  • Schleicher, "Ist das Altkirchenslavische slovenisch?" ("Kuhn und Schleichers Beitra ge zur vergleich. Sprachforschung", т. ?, 1858)
  • В. И. Ламанский, "Непорешенный вопрос" ("Журн. Мин. Нар. Просв.", 1869, ч. 143 и 144);
  • Polivka, "Kterym jazykem psany jsou nejstar s i pamatky cirkevniho jazyka slovanskeho, starobulharsky, ci staroslovansky" ("Slovansky Sbornik", изд. Елинком, 1883)
  • Облак, "Zur Wurdigung, des Altslovenischen" (Jagic, "Archiv fu r slav. Philologie", т. XV)
  • П. А. Лавров, рецензия цитир. выше исследования Ягича, "Zur Entstehungsgeschichte der kirchensl. Sprache" ("Известия отд. русск. яз. и слов. Имп. акад. наук", 1901, кн. 1)

Грамматики

  • Наталия Афанасьева. Учебник церковнославянского языка
  • Добровский, "Institution es linguae slavicae dialecti veteris" (Вена, 1822; русский перевод Погодина и Шевырева: "Грамматика языка славянского по древнему наречию", СПб., 1833 - 34)
  • Миклошич, "Lautlehre" и "Formenlehre der altslovenischen Sprache" (1850), вошедшие впоследствии в 1-й и 3-й тома его сравнит. грамматики слав. языков (первое издание 1852 и 1856 гг.; второе - 1879 и 1876 гг.)
  • Schleicher, "Die Formenlehre der Kirchenslavischen Sprache" (Бонн, 1852)
  • Востоков, "Грамматика церк.-славянского яз., изложенная по древнейшим оного письменным памятникам" (СПб., 1863)
  • его же "Филологич. наблюдения" (СПб., 1865)
  • Лескин, "Handbuch der altbulgarischen Sprache" (Веймар, 1871, 1886, 1898
  • рус. перевод Шахматова и Щепкина: "Грамматика старославянского языка", Москва, 1890)
  • Greitler, "Starobulharsk a fonologie se stalym z r etelem k jazyku litevske mu" (Прага, 1873)
  • Миклошич, "Altslovenische Formenlehre in Paradigmen mit Texten aus glagolitischen Quellen" (Вена, 1874)
  • Будилович, "Начертания Ц. грамматики, применительно к общей теории русского и других родств. языков" (Варшава, 1883); Н. П. Некрасов, "Очерк сравнительного учения о звуках и формах древнецерковнослав. языка" (СПб., 1889)
  • А. И. Соболевский, "Древний церковнослав. язык. Фонетика" (Москва, 1891)

Словари

  • Востоков, "Словарь Ц. языка" (СПб., 2 т., 1858, 1861)
  • Миклошич, "Lexicon palaeosloveuico-graeco-latinum emendatum auctum..." (Вена, 1862 - 65). Этимологии см. в назв. словаре Миклошича и в его же "Etymologisches Worterbuch der slavisc hen Sprachen" (Вена, 1886).

Хабургаев Г.А. Старославянский язык. Учебное пособие для студентов пед. института по специальности № 2101 "Русский язык и литература". М.,"Просвещение", 1974

Н.М. Елкина, Старославянский язык, учебное пособие для студентов филологических факультетов педагогических институтов и университетов, М., 1960

Ц ерковнославянский язык – язык, сохранившийся до нашего времени в качестве языка богослужения. Восходит к созданному Кириллом и Мефодием на основе южнославянских диалектов старославянскому языку. Древнейший славянский литературный язык распространялся сначала у западных славян (Моравия), затем у южных (Болгария) и в конце концов становится общим литературным языком православных славян. Этот язык получил также распространение в Валахии и некоторых областях Хорватии и Чехии. Таким образом, церковнославянский язык с самого начала был языком церкви и культуры, а не какого-либо отдельного народа.
Церковнославянский язык был литературным (книжным) языком народов, населяющих обширную территорию. Поскольку он был, в первую очередь, языком церковной культуры, на всей этой территории читались и переписывались одни и те же тексты. Памятники церковнославянского языка испытывали влияние местных говоров (сильнее всего это отражалось на орфографии), однако строй языка при этом не менялся. Принято говорить об изводах (региональных вариантах) церковнославянского языка – русском, болгарском, сербском и т.д.
Церковнославянский никогда не был языком разговорного общения. Как книжный он был противопоставлен живым национальным языкам. Как литературный он был нормированным языком, причем норма определялась не только местом, где был переписан текст, но также характером и назначением самого текста. Элементы живого разговорного (русского, сербского, болгарского) могли в том или ином количестве проникать в церковнославянские тексты. Норма каждого конкретного текста определялась взаимоотношением элементов книжного и живого разговорного языка. Чем важнее был текст в глазах средневекового книжника-христианина, тем архаичнее и строже языковая норма. В богослужебные тексты элементы разговорного языка почти не проникали. Книжники следовали традиции и ориентировались на наиболее древние тексты. Параллельно с текстами существовала также деловая письменность и частная переписка. Язык деловых и частных документов соединяет элементы живого национального языка (русского, сербского, болгарского и т.п.) и отдельные церковнославянские формы. Активное взаимодействие книжных культур и миграция рукописей приводили к тому, что один и тот же текст переписывался и читался в разных редакциях. К XIV в. пришло понимание того, что тексты содержат ошибки. Существование разных редакций не позволяло решить вопрос о том, какой текст древнее, а следовательно лучше. При этом более совершенными казались традиции других народов. Если южнославянские книжники ориентировались на русские рукописи, то русские книжники, напротив, считали, что более авторитетной является южнославянская традиция, так как именно у южных славян сохранились особенности древнего языка. Они ценили болгарские и сербские рукописи и подражали их орфографии.
Первой грамматикой церковнославянского языка, в современном значении этого слова, является грамматика Лаврентия Зизания (1596). В 1619 году появляется церковнославянская грамматика Мелетия Смотрицкого, которая определила позднейшую языковую норму. В своей работе книжники стремились к исправлению языка и текста переписываемых книг. При этом представление о том, что такое правильный текст, с течением времени менялось. Поэтому в разные эпохи книги правились то по рукописям, которые редакторы считали древними, то по книгам, привезенным из других славянских областей, то по греческим оригиналам. В результате постоянного исправления богослужебных книг церковнославянский язык и приобрел свой современный облик. В основном этот процесс завершился в конце XVII в., когда по инициативе патриарха Никона было произведено исправление богослужебных книг. Поскольку Россия снабжала богослужебными книгами другие славянские страны, послениконовский облик церковнославянского языка стал общей нормой для всех православных славян.
В России церковнославянский язык был языком Церкви и культуры вплоть до XVIII в. После возникновения русского литературного языка нового типа церковнославянский остается лишь языком православного богослужения. Корпус церковнославянских текстов постоянно пополняется: составляются новые церковные службы, акафисты и молитвы. Являясь прямым наследником старославянского языка, церковнославянский до сегодняшнего дня сохранил многие архаичные особенности морфологического и синтаксического строя. Он характеризуется четырьмя типами склонения существительного, имеет четыре прошедших времени глагола и особые формы именительного падежа причастий. Синтаксис сохраняет калькированные греческие обороты (дательный самостоятельный, двойной винительный и др.). Наибольшим изменениям подверглась орфография церковнославянского языка, окончательный вид которой сформировался в результате «книжной справы» XVII в.

Важности церковнославянского языка для понимания современным человеком родного русского и вопросу перевода богослужения на русский язык посвящена статья доктора медицинских наук, профессора Ивановской государственной медицинской академии, заведующего кафедрой древних и новых языков Свято-Алексеевской Иваново-Вознесенской православной духовной семинарии игумена Агафангела (Гагуа).

На Руси церковнославянский язык укоренился более тысячи лет тому назад в результате Крещения Руси и дал замечательные образцы одухотворенного писания, к которым обращались многие поколения наших дедов и отцов.

Без церковнославянского, бытовавшего в Древней Руси, трудно представить развитие русского литературного языка во все эпохи его истории. Церковный язык был всегда опорой, гарантией чистоты и источником обогащения русского языка. Мы и сейчас, порой подсознательно, несем в себе частицы священного общеславянского языка и пользуемся им. Употребляя пословицу «Устами младенца глаголет истина», мы не задумываемся над тем, что «чисто» по-русски следовало бы сказать «Ртом ребенка говорит правда», а ощущаем лишь некоторый архаизм, книжность этого речения. Церковнославянский язык, обогащенный через переводы с греческого, в своем лексическом и синтаксическом строе имел благотворное влияние на русский литературный язык ХIХ века. Он влиял и на направление всей самобытной мысли русского народа и, кроме того, в духовном отношении объединяет все славянские племена.

Протоиерей Григорий Дьяченко в предисловии к своему «Словарю церковнославянского языка» приводит рассуждения по этому вопросу Михаила Васильевича Ломоносова, высказанные им в работах «О пользе чтения церковнославянских книг», «О пользе книг церковных в русском языке» и др. По воззрению нашего ученого одна из важнейших заслуг церковнославянского языка состоит в том, что он содействует поддержанию единства и духовной неразрывной связи как в самом русском народе, так и во всех славянских племенах православного вероисповедания. Такую же прочную связь представляет церковнославянский язык и в историческом отношении. Именно благодаря принятому нашей Церковью для богослужения и для богослужебных книг церковнославянскому языку, «российский язык от владения Владимирова до нынешняго веку, ...не столько отменился, чтобы стараго разуметь не можно было: так, как многие народы не учась, не разумеют языка, которым предки их за четыреста лет писали радивеликой его перемены, случившейся чрез то время» . Язык церковнославянский служит неиссякаемым источником обогащения живого литературного русского языка, содействуя развитию русской мысли и русского слова и слога.

Далее Михаил Васильевич, с искренним и горячим чувством истинного патриота и поэта говорит: «Рассудив такую пользу от книг церковных славянских в российском языке, всем любителям отечественного слова безпристрастно объявляю и дружелюбно советую, уверяясь собственным своим искусством, дабы с прилежанием читали все церковные книги, отчего к общей и ксобственной пользе воспоследуют» . В 1751 г. он писал: «старательным и осторожным употреблением сродного нам коренного славянского языка купно с российским отвратятся дикие и странные слова, нелепости, входящие к нам из чужих языков», - и пояснял, что «оные неприличности ныне небрежением чтения книг церковных вкрадываются к нам нечувствительно, искажают собственную красоту нашего языка, подвергают его всегдашней перемене и к упадку преклоняют... российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, коль долго церковь российская славословием Божиим на славянском языке украшаться будет» .

Таким образом, благоприятное будущее русского литературного языка М.В. Ломоносов видел в опоре на славянский язык, что и было подтверждено в начале ХIХ века. Слова М.В. Ломоносова звучат вполне злободневно и сейчас, когда наш язык испытывает натиск западной массовой культуры. Вместе с тем приведенные цитаты из трудов М.В. Ломоносова показывают, что и в его время уже нужны были специальные меры по укреплению знания церковнославянского языка в русском обществе, которое начинало больше ценить западную культуру, нежели собственное богослужение. В начале ХIХв. уже не все прихожане, особенно «образованного» сословия, понимали читаемое в храме, как показывает сложившаяся в дворянской среде поговорка: «Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой». По-видимому, церковной манере чтения, которая не удовлетворяла новым эстетическим запросам дворянства, начинали предпочитать французскую декламацию. Церковнославянскому языку отказывали в «толке», то есть осмысленном употреблении. Церковнославянский обогащал русский литературный язык, но в некотором социальном слое сам как бы отходил на периферию.

И все же вплоть до конца ХIХ - начала ХХ вв. славянский воспринимался как язык живой не только на богослужении, но и вообще в церковной среде, а через нее - в значительных слоях общества. Достаточно вспомнить, насколько естественно входят цитаты из Священного Писания в труды святителя Игнатия Брянчанинова и других русских подвижников веры, и насколько их слог, близкий к церковнославянскому, способствует более глубокому постижению читателем предмета их рассуждений. Нынешняя читающая публика, заново открывая для себя их творения, именно благодаря их возвышенному языку приобщается к строю мыслей и чувств верующего христианина.

Для многих ревнителей благолепия русского языка церковнославянский был не только источником вдохновения и образцом гармонической завершенности, стилистической строгости, но и стражем, как это полагал М.В. Ломоносов, чистоты и правильности пути развития русского языка. И именно эту функциональную сторону древнего языка - языка, не отрешенного от современности - следует осознавать и воспринимать и в наше время.

В нынешней России церковнославянский многими ощущается как язык «мертвый», т.е. сохранившийся только в церковных книгах и службах; во всех иных случаях, даже при домашнем чтении Священного Писания, в ходу русский язык. Не так было в дореволюционные времена. Об этом свидетельствуют многочисленные источники. Закон Божий преподавался в учебных заведениях не менее десяти лет. Молитвы, Символ веры были исключительно на церковнославянском языке. Он звучал постоянно: Литургию многие знали наизусть; заповеди Моисея, заповеди Блаженства, молитвы, тропари, небольшие притчи из Евангелия также заучивались наизусть. Отдельные гимназисты прислуживали в церкви, читали часы, исполняли обязанности псаломщика. Церковнославянский язык звучал даже чаще, чем воспринимался зрительно.

Необходимо возродить интерес к церковнославянскому языку именно как к родному языку, которым владели наши предки. Нельзя русский и церковнославянский язык считать разными языками. Это две ветви на одном корне, но одна из них, русская, искусственно ломается, и к ней прививаются чужие отростки, а другая, церковнославянская, всячески поддается забвению и хоронится.

Охранитель устоев Святой Руси и ревнитель церковнославянского языка адмирал А.С. Шишков черпал сокровища из этого неиссякаемого родника. Защищая церковнославянский язык и веру отцов, он основал «Беседу любителей русского слова» и написал в 1803 г. «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка», где защищал невозможность разорвать узы церковнославянского и русского. В этих узах видел он спасение народной нравственности и веры: «Природный язык есть душа народа, зеркало нравов, верный показатель просвещения, неумолчный проповедник дел. Возвышается народ, возвышается язык; благонравен народ, благонравен язык. Никогда безбожник не может говорить языком Давида: слава небес не открывается ползающему в земле червю. Никогда развратный не может говорить языком Соломона: свет мудрости не озаряет утопающего в страстях и пороках...» О таком языке воскликнул однажды Иван Сергеевич Тургенев: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины, - ты один мне поддержка и опора, о, великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!»

Могущество и величие придает русскому языку его церковнославянский пласт, обеспечивающий уникальное богатствосинонимических рядов. Свободный языкпредоставляет нам возможность свободы выбораслова из его огромнейшего богатства . А.С. Шишков рассматривает церковнославянский язык как средство возвращения к религиозно-нравственным истокам русской ментальности: «Отсюда все благозвучные и знаменательные слова наши, как-то: великолепие, велемудрие, присносущный, злокозненный, благобытность, громовержец, низринуть, возблистать.Не мудрено, что юношество наше, не приучаемое никогда к чтению священных книг, наконец, совсем отвыкли от силы и важности языка родного. Но если мы красоты подобных мест, как: Господь рече, да будет свет,и бысть,или; видех нечестиваго, высящася яко кедры ливанския, мимоидох, и се не бе,не станем чувствовать - горе народу!» .

В ХХ веке много внимания данной проблеме уделял известный наш русский философ-эмигрант Иван Александрович Ильин. Особенно глубоко волновала его проблема реформы языка, которая была проведена в первые годы советской власти. В 50-е годы ХХ века им был написан ряд статей: «О русском правописании», «О наших орфографических ранах», «Как же это случилось (заключительное слово о русском национальном правописании)» , где он с болью пишет об уничтожении «дивного орудия», которым является язык народа, о насильственном отторжении от него всего того, что связывало его с православной культурой.

И тем не менее для многих, в том числе и священнослужителей, людей церковных, церковнославянский язык в лучшем случае остается только языком богослужений, а для домашнего чтения, даже книг Священного Писания, используются переводы на современный русский язык.

Когда речь идет о переводе богослужебных текстов на русский язык, прежде всего, важно уяснить, действительно ли нашей Церкви необходима «облегченная» и «общедоступная», так сказать, «русифицированная» служба? И вместо того, чтобы сознательно отсекать современную Россию от необозримого живоносного пласта ее духовной культуры, не лучше ли и не проще ли усовершенствовать саму систему начального православного образования и принципиально расширить катехизаторскую деятельность Церкви? Религияозначает связь человека с Богом; связьэта и является языком. Нам для осуществления такой связи Бог даровал церковнославянский язык. В нем ярко выражена идея христианского вероучения. Он создавался для духовного просвещения славян, то есть для просветления их душ светом Истины. Идея перевода церковнославянских богослужебных текстов возникла в обновленческой среде. В 1919 г. священник Иоанн Егоров создал в Петербурге модернистскую группировку под названием «Религия в сочетании с жизнью». В своей приходской церкви он затевает самочинные нововведения: выносит Святой Престол из алтаря на середину храма; принимается за исправление богослужебных последований, пытается перевести богослужение на современный русский язык. Священник А. Боярский в Колпине под Петербургом организует еще одну обновленческую группировку «друзей церковной реформации» и т.д.

Эта идея - замены при богослужении церковнославянского языка русским - жива и сейчас. Но давайте посмотрим, что произойдет, если при переводе заменить только одно слово доброна хорошо.

В слове добропервоначальный корень доб-,то есть мир устроен у-доб-но, подходящим образом. И человек был задуман и создан как венец творения: по образу и по-доб-ию Божию, то есть так, что был у-доб-ен Богу, подходил, соответствовал Ему по красоте и доб-роте. Поэтому и называются пре-по-добнымисвятые люди, в высшей степени подобные Творцу. Ведь приставка пре-показывает высшую степень качества: пречистая, преславный.Слову доброблизкородственны доблий, доблестный -они характеризуют людей, совершающих подвиги во славу Божию. Слово же хорошоодиноко, нет у него словообразовательного гнезда типа «хорошота», «хорошетель»по типу «доброта», «добродетель» .

Конечно, происходящее в России в те годы не было случайностью. Это готовилось на протяжении столетий. Митрополит Вениамин (Федченков) писал: «Государство совсем не при большевиках стало безрелигиозным внутренне, а с того же Петра. Секуляризация, отделение их (Церкви и государства), - и юридическое, а тут еще более психологически жизненное, произошло более двухсот лет тому назад» . Октябрьский переворот лишь «законодательно» завершил то разъединение Церкви и общества, которое накапливалось постепенно. 11 декабря 1917 года постановлением Совета Народных Комиссаров республики из духовного ведомства в ведение Народного комиссариата по просвещению были переданы все учебные заведения, а затем специальным постановлением Наркомпроса во всех учебных заведениях отменилось преподавание церковных дисциплин (в том числе и церковнославянского языка) и упразднились должности законоучителей.

23 января 1918 года Совет Народных комиссаров обнародовал декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», и новая власть с ожесточением повела борьбу за ликвидацию духовной основы жизни народа, за искоренение из его памяти прошлого, за уничтожение всех памятников его культуры. А носителем всего этого является язык народа, это «дивное орудие», которое, как пишет Иван Александрович Ильин, «создал себе русский народ, - орудие мысли, орудие духовного и душевного выражения, орудие устного и письменного общения, орудие права и государственности - наш чудесный, могучий и глубокомысленный русский язык» .

И этот «великий и могучий» новая власть в результате реформы 1918 года наполнила, по словам И.А. Ильина, неслыханно уродливыми, бессмысленными словами, слепленными из обломков и обмылков революционной пошлости, но еще особенно тем, что растерзала, изуродовала и снизила его письменное отличие. И эту искажающую, смысл убивающую, разрушительную для языка манеру писать, объявила новым правописанием». Прислушаемся далее к рассуждениям И.А. Ильина: «Человек даже стонет и вздыхает не зря и не бессмысленно. Но, если и стон его, и вздох его полны выражения, если они суть знаки его внутренней жизни, то тем более его членораздельная речь, именующая, разумеющая, указующая, мыслящая, обобщающая, доказывающая, рассказывающая, восклицающая, чувствующая и воображающая - полна живого смысла, жизненно драгоценного и ответственного. Весь язык служит этому смыслу, т. е. тому, что он хочет сказать и сообщить. Это есть самое важное в языке, все определяющее. Слова могут быть не только произнесены, но еще и начертаны буквами, тогда произносящий человек может отсутствовать, а речь его, если только она верно записана, может быть прочитана, воспроизведена и верно понята целым множеством людей, владеющим этим языком» . Понята, если только не изменился смысл ранее написанных слов и правил их написания. А реформа 1918 года, в значительной мере сузив или почти уничтожив исторические основы русского правописания и его связь с церковнославянским, сделала и саму возможность понимания проблематичной.

И.А. Ильин приводит примеры, когда одна единственная буква изменяет смысл слова. Например: «Не всякий совершонный (т. е. сделанный) поступок есть совершенный (т.е. безупречный) поступок». При погашении этого буквенного различия устраняется глубокий нравственный смысл этого изречения. Изъятие из русской гражданской азбуки ряда букв церковнославянского алфавита в 1918 году русский народ связал с гонением на Православную Церковь; появилась поговорка: «Фиту убрали - церкви рушить стали».

Вся ткань языка чрезвычайно впечатлительна, имеет огромное смысловое значение. Это особенно выясняется на омонимах, т. е. на словах с одинаковым звучанием, но с различным смыслом. Русский язык при старой орфографии победоносно справлялся со своими омонимами, вырабатывая для них различные начертания, но реформа погубила эту драгоценную языковую работу целых поколений.

Новая орфография отменила букву«i». И началась путаница. В понятие, которое ранее начерталось у нас буквами мiр, святые отцы изначально вкладывали все «земное торжище мiрское» как вместилище всечеловеческих страстей. По Евангелию, это и есть мiр, лежащий во зле.Предвечно же существует иной, мир - горний, как непрерывное и совершенное согласие и тишина, который присущ только Богу. Истинный мир мiра сего и может лишь посылаться Свыше - в Православную Церковь, по соборным ее молитвам. Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не так, как м iр дает, Я даю вам. (Ин.14, 27). Потому, как и прежде, от единого Начальника всемирной Тишины - Святая Церковь Православная стяжает дух мирен непрестанными молитвами и посылает мир всем, и призывает всех: миром(тишиною и согласием) Господу помолимся,чтоб возлюбить друг друга в единомыслии. Расставим же точки над «i»: человек либо стяжает смирение, дух мирен, либо накапливает в себе войну тайную или явную, которую неизбежно исторгает в окружающий мiр.

Буква «ять»была объявлена бессмысленной и заменена на «е». А ведь еще М.В. Ломоносов в «Российской грамматике» мотивированно предупредил, что не надо трогать букву «ять»: «Некоторые покушались истребить букву «ять» из азбуки российской. Но сие как не возможно, так и свойствам российского языка противно» .

Объявив упрощение письма, его усложнили. Раньше буква «ять» своим ярким видом «рисовала» для зрительной памяти корни, суффиксы и окончания, где обреталась, и которые вполне охватывались памятью. Она ненавязчиво развивала лингвистическое мышление. Теперь же педагоги рисуют опорные картинки, чтобы как-то разгрести кучу из многочисленных безударных Е,смешиваемых на письме с И.Однако известно, что и безударные звуки создают не только внешнюю форму и содержание слова, но и его древний, едва слышимый «вечерний звон» чувств, мелодий, настроений. Слово есть воссоздание внутри человека мира.

Наряду с изменением орфографии русского языка происходит и другая работа, которая менее заметна, а из-за этого и намного опаснее: подмена первоначального смысла слов или выбор из множества значений слова - одного, не используемого в Священном Писании и в богослужебных текстах. Орфография слова остается, а смысл написанного искажается, переворачивается. Например, полным ходом идет подмена смысла такого величайшего слова, как любовь.

«В любви должно быть благочестие», - говорит святитель Иоанн Златоуст. Любовьже современными людьми часто понимается лишь как извращение седьмой заповеди Моисея (Не прелюбодействуй), которое причинило много бед. Так, в древности города Гоморра и Содом за это были сожжены серным огнем, спадшим с неба, а в новые времена плотская любовь отвратила многих от любви к Богу.

Можно привести и другие примеры. Глагол глумитьсяимел два значения: 1) рассуждать, размышлять; 2) насмехаться над кем-то, издеваться. Первое значение исчезло из русского языка, а между тем пророк Давид очень часто использовал это слово в первом смысле. (Вернее, указанный глагол использовался при переводе псалмов). В псалме 118, стихе 14 читаем: «В заповедех Твоих поглумлюся, и уразумею пути Твоя». А стих 48 гласит: «Воздвигох руце мои к заповедем Твоим, яже возлюбих, иглумляхся во оправданиях Твоих». Тварьозначала «весь мир, сотворенный Богом, или (особенно) человек», сравним «Проповедуйте Евангелие всей твари»(Мк. 16, 15), то есть никого не исключая, всякому человеку. Сейчас же это слово превратилось в ругательство, оскорбление.

Противоположные метаморфозы произошли со словами, произведенными от слова лесть,первоначально «обман, коварство». Если лестный- это «обманчивый, коварный», то прелестный- то же, что и лестный,но в превосходной степени, а в современном русском языке синонимом этому слову стало слово прекрасный.И таких примеров можно привести множество.

Современный читатель, читающий старинные книги на церковнославянском языке, многие слова которого очень похожи на русские слова, нередко вводится в заблуждение. Ему уже непонятен смысл текста, а значит и образ мыслей наших предков. И если строители Вавилонской башни из-за своей гордыни перестали понимать друг друга, то так и мы перестаем понимать наших предков.

А.Л. Дворкин в своей книге о тоталитарных сектах нашего времени утверждает: «Кто контролирует язык человека, тот контролирует его сознание» . Одна грандиозная попытка замены языка известна: она совершилась после прихода к власти большевиков. У С.Я. Маршака есть стихотворение: любознательный пионер спрашивает удедушки, что такое царь, слуга, Бог,и тот отвечает, что да, были такие слова, но сейчас их нет, и какой ты счастливый, внучек, что тебе не нужно знать эти слова. Зато появились Рабкрин, зарплата, ВЦСПС, жилплощадь, конармеец.На этом жаргоне говорила целая страна, творили поэты. Конечно, до конца уничтожить русский язык и вытравить из него все христианские слова и понятия большевикам не удалось. Но во многом они преуспели. Сейчас советской власти больше нет, но пошел новый процесс: сегодня один «новояз» успешно заменяется другим .

Так получилось, что язык, на котором сегодня говорит наша страна, утерял многие понятия Православной Церкви. Люди сейчас или не понимают таких простых слов, как, например, покаяние, грех, ересь, таинство, молитва, спасение ит. п., или вкладывают в них совершенно иной смысл. Зато по телевизору говорят о карме,энергетике, чакрах, медитации,и эти слова падают на хорошо удобренную почву. А вот когда священник говорит, что нужно покаяться, нужно обратить взор внутрь себя, нужно молиться и участвовать в таинствах, - это непонятно, это намного труднее и далеко не так «комфортабельно».

А.Л. Дворкин указывает, что у американского движения «New Age» (Нью Эйдж) есть свой словарь, который встречается во всех наших СМИ: глобальная деревня, космический корабль Земля, новое мышление.Воспринимая эти термины, людиначинают мыслить соответствующими категориями. И эта новая атака на христианство куда более опасна, чем все предшествующие .

Борьба с обновленцами закончилась только после Великой Отечественной войны. Все храмы были возвращены Московскому Патриархату. Но желание изгнать из Церкви церковнославянский язык многими не оставляется и в настоящее время, причем это желание мотивируется якобы сложностью понимания хода богослужения. Разберемся в этом подробнее.

Богослужение - это целое (синтез), элементы которого - чтение, пение, архитектура храма, иконопись, язык и т. д. служат его гармонии. Здесь все не так, как в жилищах людей, но церковь есть дом Божий, а не жилище человеческое; в ней все подчинено идее богопочитания, и при свете этой идеи мы понимаем, что так и должно быть - в архитектуре, музыке, языке. По своему возвышенному характеру, по своей силе и звучности церковнославянский язык является наиболее совершенным средством для выражения религиозных настроений православного русского человека. Высшие стремления духа, отрешенные от земного и направленные к небесному, чистому и вечному, получают наиболее соответствующее выражение в этом языке, далеком от всего обычного, житейского. Церковнославянский язык создает для молитв и песнопений возвышенный стиль, являясь в этом отношении неисчерпаемым сокровищем .

На особый, наддиалектный характер церковнославянского языка (который лингвисты называют «старославянским» вслед за А. Мейе, употребившим этот термин в одной из своих работ) указывают современные исследователи: «...старославянский язык возник в процессе перевода... греческих богослужебных текстов и был по определению наддиалектным и нормированным образованием, первым славянским языком христианского культа, сознательно дистанцированным от языка бытового общения» .

Итак, церковнославянский язык лучше передает импульс религиозной жизни, глубже выражает молитвенные чувства. Древние языки вообще более приспособлены для выражения явлений и динамики духовной жизни. Это первая и главная причина необходимости их сохранения в православном богослужении. Второе основание - глубина самого перевода. Богослужебные тексты - это шедевры священной поэзии особого типа и порядка. Православные церковные службы называют опоэтизированным, иконографическим, поющим богословием. Переводчики, создавая тексты на церковнославянском языке, опирались на толкование Священного Писания отцами Церкви . Отсюда необычайное многообразие смыслов церковнославянских слов, обогащающих сознание временного человека. Так, А.В. Григорьев указывает, что исконное значение славянского слава- это «мнение». Под влиянием греческого языка и культуры данное слово начинает употребляться в значениях «хвала, почетная известность, совершенство, блеск, великолепие, сияние»; наконец, как название церковного песнопения» .

Третье основание - традиция. Это актуальное бытие прошлого в настоящем. Живая традиция сохранила нам дивное, неповторимое православное богослужение. Церковное богослужение - это синтез жизни Церкви в эпоху ее древнего расцвета. Древние языки имеют очень важное значение для сохранения в чистоте и внутренней целостности одного из видов Церковного предания - богослужебного канона. Славянский язык наряду с другими древними языками стал священным языком Церкви. Особо ценным представляется в этом отношении издание параллельных текстов Священного Писания на древних языках - древнееврейском, древнегреческом, латинском, церковнославянском. Образцом подобного учебного издания служит, например, осуществленное Греко-латинским кабинетом Ю.А. Шичалина издание Первого Псалма на древних и новых языках с приложенными толкованиями святых отцов .

Наконец, нельзя упустить из виду и тот факт, что в церковнославянском богослужении православные слышат молитвенный голос своих отцов и дедов - Святой Руси, Церкви Небесной и Торжествующей - и сливаются с ним в единстве молитвы всей России и всех славян, в единстве веры и любви. Церковнославянские песнопения живы и живительны. Они не только живых членов Церкви связуют воедино, но и тех, которые уже умерли для земной жизни. Наши святые угодники земли Русской - преподобный Антоний (+1073) и Феодосий (+1074) Киево-Печерские, преподобный Сергий Радонежский (+1392), преподобный Серафим Саровский (+1833); святые угодники земли Сербской, например, святой архиепископ Савва (+1237); святые чудотворцы Болгарские, например, преподобная Параскева (ХI в.), преподобный Иоанн Рыльский (+946), и множество других православных славянских святых, начиная со святых Кирилла (+869) и Мефодия (+885)- молились на этом же церковнославянском языке и теми же словами, какими и мы теперь молимся. Этой традицией следует бесконечно дорожить. Итак, православное богослужение на церковнославянском языке хранит в себе огромный потенциал духовных сил и энергии, ценный не только для нас, но и для будущих поколений.

Церковнославянский язык, обогащенный через переводы с греческого, в своем лексическом и синтаксическом строе имел благотворное влияние на русский литературный язык ХIХ века. Он и сейчас содействует поддержанию духовного единства как в самом русском народе, так и во всех славянских племенах православного вероисповедания. Церковнославянизмами проникнуты русские святоотеческие творения, и нынешняя читающая публика именно благодаря их возвышенному языку приобщается к строю мыслей и чувств верующего христианина.

Церковнославянский язык может рассматриваться как средство возвращения к религиозно-нравственным истокам русской ментальности. Он создавался для духовного просвещения славян, то есть для просветления их душ светом Истины. В церковнославянском богослужении православные слышат молитвенный голос своих отцов и дедов - Святой Руси, Церкви Небесной и Торжествующей. Церковнославянский язык, далекий от всего обычного, житейского, по своему возвышенному характеру является наиболее совершенным средством для выражения религиозных настроений православного русского человека. Овладеть этим сокровищем не только путем практическим (клиросного чтения и пения), но и теоретическим (методом историко-филологического анализа) - задача первостепенной важности.

Ильин И.А. Наши задачи, Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948-1954 гг. В 2-х т. т. 2. М., 1992. С. 95-104, 118-122.

Там же. С. 53.

Там же. С. 54.

Овладеть этим сокровищем не только путем практическим (клиросного чтения и пения), но и теоретическим (методом историко-филологического анализа) - задача первостепенной важности. Одна из первых попыток такого рода предпринята в издании: Маршева Л. И. Шестопсалмие: учебно-лингвистический анализ (издание Сретенского монастыря). М. 2003.

Мейе А. Общеславянский язык, М., 1951.С. 7.

Ремнева М.Л. Древнерусский и церковнославянский //Древние языки в системе университетского образования. Исследование и преподавание. М., 2001. С. 237-238.

Григорьев АВ. К вопросу о коннотативном компоненте значения старославянского слова//Древние языки в системе университетского образования. Исследования и преподавание. М.. 2001. С. 110.

Там же. С. 106.

Первый Псалом. М., 2003.

Значение и роль церковнославянского языка в развитии русского литературного языка.

Сегодня во всем мире осуществляется преподавание в школе ведущего языка своего культурно – исторического наследия: латыни – народам Западной Европы, арабского – мусульманским народам Востока, древнееврейского – еврейским детям даже в Москве… Тогда как сегодня русская национальная школа, современный русский литературный язык, русский народ искусственно оторваны от своего языкового фундамента: церковнославянский язык выпал из программ общеобразовательных школ.

А разве может существовать культура народа без языка ее носителей? Церковнославянский язык для русского православного человека всегда был и до сих пор остается родным языком. На протяжении целого тысячелетия он формировал русскую личность и литературный язык.

Церковнославянский язык – это наша старинная драгоценность. Древние книжники сравнивали его с иконой.

Первым всерьез задумался над ролью церковнославянского языка в русской культуре М. В. Ломоносов. Великий ученый, глубоко осознавая духовные истоки русского литературного языка, заповедал нам церковные книги читать и сохранять церковнославянский язык в богослужении. Забыв предупреждение апостола науки и веры, враги Православия постарались изгнать церковнославянский язык из памяти русского народа. Но не сгорело в огне слово Божие, не были уничтожены и церковнославянские истоки русского языка.

По мнению Александра Семеновича Шишкова, министра Народного Просвещения первой половины XIX века, известного адмирала – церковнославянский язык - корень и основание российского языка, он сообщает ему богатство, разум, силу и красоту.

Русский литературный язык нельзя изучать в отрыве от языка Церкви. По подсчетам академиков Л. В. Щербы и А. А. Шахматова, более 55% его элементов на разных языковых уровнях – церковнославянизмы. Г. Р. Державин и А. Кантемир писали свои оды фактически на церковнославянском языке. Их произведения содержат до 90% церковнославянизмов.

Некоторые ученые сравнивают церковнославянский язык с лозой, а русский литературный язык с ветвью, привитой к лозе. Он был и остается исторической памятью русской культуры, воспитывает чувство Родины. Это язык, заложенный в генетической памяти нашего народа.

Что мы имеем на сегодняшний день?

Если на рубеже XVII – XVIII столетий церковнославянский язык обслуживал потребности церковной и светской мысли, был не только языком богослужения, но и языком народного просвещения и образования, то в настоящее время функции церковнославянского языка сужены. Он является богослужебным языком Русской Православной церкви, служит средством воцерковления и современного православного образования и воспитания православных христиан.

Церковнославянский язык возвратился в современную православно-ориентированную школу, что обусловлено возрождением традиций дореволюционных классических гимназий, в которых изучение древних языков являлось фундаментом формирования языкового сознания школьников.

В Православной гимназии г. Белгорода церковнославянский язык преподается с момента образования гимназии (с 1995 года). Результатом моей работы по преподаванию этого предмета стало создание программы факультативного курса «Церковнославянский язык» для 2-7 классов, адаптированной к профилю нашего учебного учреждения.

Первый раздел посвящен начальному обучению языку. Знакомство с грамматикой и синтаксисом – задача второго раздела программы.

На преподавание церковнославянского языка отводится малое количество часов, что ограничивает возможности его изучения, не оставляя времени для углубления знаний и закрепления пройденного материала. Даёт возможность преодолеть эту проблему интеграция предмета с другими курсами.

Мной разработаны рекомендации к интеграции курса церковнославянского языка с курсом русского языка, в процессе разработки – рекомендации по интеграции с такими предметами, как Закон Божий, литература, история, музыка, изобразительное искусство. При оптимальной методике преподавания, оптимальном распределении времени эти курсы могут содействовать углубленному изучению каждого из них.

Наиболее плодотворно, на мой взгляд, состоялась интеграция с русским языком .

Мной были разработаны и проведены уроки по темам: «Употребление букв Ъ и Ь в русском и церковнославянском языке» (3 класс), «Полногласные и неполногласные звукосочетания в корне слова» (5 класс), «Исторические чередования согласных на примере глаголов» (6 класс).

Изучение церковнославянского языка в современной школе придаст жизнь и смысл изучению русского, незыблемую прочность приобретенной в школе грамотности. Обогатится сама по себе лексика, откроется русская литература, тексты которой проходят в школах, не понимая многих слов.

Что значит «лежать на одре», что такое «длани», «ланиты» и прочее? Возьмем название романа Толстого «Война и мир»: что оно означает? Спросите у любого школьника. Он ответит, что мир – это период между войнами. А у Толстого мiръ – это общество. Часто даже культурные люди, имеющие университетское образование, этого не знают. Это результат отрыва от своих речевых корней. Убрав в 1918 году i – десятеричную из гражданского письма, новые правители – богоотступники чудовищным образом запутали два значения слова мир: в середине с и / иже / – восьмеричной слово имеет значение - «спокойствие, тишина», с i / и /– десятеричной – «вселенная, общество». Именно второе значение Л. Н. Толстой вкладывал в название романа «Война и мiръ». Когда же священник в храме возглашает «Миромъ Господу помолимся», то как надо понимать: «всем мирянам дружно приступить к молитве» или «молиться с миром и покоем в душе, в тишине»? Правильно будет второе.

Нужно объяснять учащимся причины появления в современном русском литературном языке уникальных синонимических рядов типа: палец – перст; глаз – око; город – огород – ограда; голова – глава; сторона и страна, один и единый, единица; горячий – горящий; просвечивать – просвещать; чужой и чуждый; невежа и невежда и т.д

Результатом интеграции церковнославянского языка с музыкой явился урок «Рождественские песнопения» (7 класс).

Хотелось бы сказать о ближайших перспективных планах по налаживанию межпредметных связей .

Возможности интеграции церковнославянского языка с изобразительным искусством достаточно высоки. Безусловно, это, в первую очередь, работа над иллюстрациями к Библейским сюжетам. Также можно выполнять рисунки буквиц (инициалов) или шрифтов.

Возможна также интеграция церковнославянского языка с математикой . Изучая систему записи числительных в церковнославянском языке, полезно для закрепления материала давать детям простейшие примеры на сложение и вычитание как арабскими, так и славянскими числами. Можно давать цепочки для устного счета на время. Кроме того, детям будет интересно знать, как ведется запись летоисчисления.

Сегодня судьба народа русского в руках учителя и тесно связана с судьбой русской школы. История свидетельствует, если нет школы, воспитывающей активных носителей языка и некому читать тексты данного языка, то язык мертв. Сходит с арены истории и народ, создатель, носитель и хранитель данного языка.

В настоящее время должно быть всенародное осознание необходимости изучения священного церковнославянского языка. Необходимо воссоздать условия восстановления преподавания церковнославянского языка в русской школе и разработать такую методику преподавания русского языка, которая предусматривала бы проникновение материала церковнославянского и русского литературного языков. Насущной проблемой становится также выявление духовных функций священного языка славян. В наше время, когда ведется непримиримая борьба за души людей, церковнославянский язык является верной стезей, ведущей человека к Богу. Таким образом, преподавание церковнославянского языка в школе должно преследовать двуединую цель – богодуховную и собственно лингвистическую.

Это большое счастье, что мы владеем красивым русским языком, но он бы не был таким прекрасным, если бы его не обогатил особенный, возвышенный церковнославянский язык.

Литература

Журавлев, В. К. Совершенствование содержания и методики преподавания русского языка в начальной школе / В. К. Журавлев, Т.А. Журавлева. – М., 1990.

Журавлев, В. К.. Русский язык и русский характер / В.К. Журавлев. – Московский патриархат, Отдел религиозного образования, 2002.

Журавлев В. К.. Церковнославянский язык в современной русской национальной школе / В.К. Журавлев. – Вятка, 1994.

Журнал московский Патриархии, №2, 1994.

Журнал «Глинские чтения», изд-во «Самшит-издат», №6, 2005.

Журнал «Глинские чтения», изд-во «Самшит-издат», №11, 2005.

Ломоносов, М. В.. Рассуждение о пользе чтения книг церковных / М.В. Ломоносов. – М., 1935. – Сочинения. – Т3.

Соболев, Архиепископ Серафим. Русская идеология/ Архиепископ Серафим Соболев. – СПб., 1993.

Сборник докладов XIV, XV Рождественских чтений. – М., 2005,2006.

Церковнославянский язык: преломление традиций. Доклады секции «Церковнославянский язык». – М.: «Кругъ», 2006.