Как называется весь словарный состав языка. "Словарный состав языка" в книгах

Все слова, употребляющиеся в данном языке, образуют его словарный состав.

Среди этого большого круга лексических единиц имеется небольшой, но отчетливо выделяющийся круг слов – основной словарный фонд, объединяющий все корневые слова, ядро языка. Основной словарный фонд менее обширен, чем словарный состав языка; от словарного состава языка он отличается тем, что живет очень долго, в продолжение веков, и дает языку базу для образования новых слов.

Не следует думать, что слова основной лексики языка («основного словарного фонда») отделены «китайской стеной» от прочей лексики; это не так, и непроходимой границы здесь нет. Однако наличие в языке некоторого общеобязательного, основного фонда лексики не вызывает сомнения.

Основной словарный фонд охватывает самые необходимые слова языка. Не надо думать, что это в точности соответствует необходимым понятиям или необходимым вещам. С понятиями могут быть связаны разные слова, и вещи могут называться разными словами и в случае нужды переименовываться.

Для обозначения одного и того же в языке может быть ряд синонимов, которые по-разному расцениваются в словарном составе языка и не все входят в основной словарный фонд.

Понятие, связанное с основными документами Советской власти, именовалось декрет 1 , но в 1936 г. по тексту Конституции СССР возродилось слово указ, которое сейчас является основным названием такого рода документов. Значит, слово декрет хотя и выражало очень важное понятие в сфере новых социальных отношений Советской власти, но не стало фактом основного словарного фонда.

1 Это было связано с использованием терминологии французской революции 1789–1793 гг., в том числе таких слов, как милиция, комиссар, комиссариат и т. д.

Следовательно, основной словарный фонд – это совокупность слов, а не «понятий» и тем более не «вещей», и войти в этот фонд словам не так просто 1 .

1 См.: Янко - Триницкая Н. А. О границах основного словарного фонда в словарном составе языка // Вопросы языкознания, 1953. № 5.

Каковы же основные, необходимые для характеристики слов основного словарного фонда определения?

В плане лексикологии можно дать три таких признака, которые дают ответы на вопросы: 1) когда? 2) кому? 3) в каком случае?

На эти вопросы относительно слов основного словарного фонда следует ответить так: 1) всегда (т. е. в продолжение целых эпох), 2) всем (т. е. не только всем носителям данного литературного общенационального языка, но даже и представителям большинства диалектов) и 3) во всех случаях. Последнее требует особого разъяснения.

Как мы уже выяснили выше, словарный состав дифференцируется по разным признакам, в том числе и по стилистическим. И это очень важно практически.

Теоретическое учение об основном словарном фонде прямо объясняет эту практику. Дело в том, что слова основного словарного фонда (в их прямых значениях) – факты нейтральной лексики: их можно употреблять с тем же значением в любом жанре речи (устная и письменная речь, проза и стихи, драма и фельетон, передовая статья и репортаж и т. п.) и в любом контексте.

Следует оговориться, что при многозначности слова (а таково свойство почти всех слов основного словарного фонда) не все значения данного слова являются фактом основного словарного фонда. Так, если слово земля приобретает значение «континент» для жителей островов или слово человек приобретает жаргонное значение «человек из ресторана», то это не факты основного словарного фонда. В основном словарном фонде остаются и живут земля – «terra» и человек – «homo».

Очень важным вопросом установления состава основного словарного фонда любого языка является вопрос о том, что принадлежит данному языку, как таковому, что обще для группы близких родственных языков и что связывает языки более отдаленных групп, объединенных в одну семью. Например, для основного словарного фонда русского языка можно привести такие слова:

1) слова только русские: лошадь, крестьянин, хороший, бросать (и все последующие, см. пункты 2,3,4);

2) слова, общие для восточнославянских языков: сорок, девяносто, семья, белка, собака, ковш, дешевый (и все последующие, см. пункты 3, 4);

3) слова, общие для всех славянских языков (для общеславянского основного словарного фонда): голова, дом, белый, кидать (и все последующие, см. пункт 4);

4) слова, общие для славянских языков и языков других индоевропейских групп: я , ты, кто, тот; два, три, пять, десять, сто; мать, брат, сестра, жена, муж; огонь, небо, волк.

Следовательно, такие слова, как я , два, мать, огонь, – и общеиндоевропейские, и общеславянские, и общевосточнославянские, и общерусские.

Такие, как голова, белый, кидать, –общеславянские, общевосточнославянские, общерусские, но не общеиндоевропейские (ср. лат. caput, нем. Kopf, франц. tẽte, англ. head– «голова»; лат. albus, нем. weiβ, франц. blanc, англ. white – «белый» и т. п.).

Такие слова, как сорок, белка, собака, – только восточнославянские (ср. болг. четиредесять, чешск. ctyricet, польск. czterdzesci; болг. катерица, чешск. veverka, польск. wiewiorka и т. п.).

Такие же слова, как лошадь, крестьянин, хороший, бросать, – только русские (ср. укр. кiнь, селянин, гарний, кидати и т. п.).

Интересно отметить, что не все диалекты данного языка имеют тот же состав слов, называющих те же явления, что и общелитературный национальный язык. Так, во многих северных русских диалектах белку зовут векшей, а лошадь конем; а в южных волка – бирюком (из тюркских языков) 1 .

1 Слово же волк принадлежит общеиндоевропейскому основному словарному фонду (ср. болг. вълк, чешск, vlk, лит. vilkas, нем. Wolf, англ. wolf , санскр. vrkah, древнеперсидск. v@hrko, лат. vulpes – со значением «лиса», греч. lukos и т. п.).

На примере разных славянских названий «белки» видно, как в одних языках старое общеславянское название сохранено (чешск. veverka, польск. wiewiorka), в других же утрачено и заменено другим (болг. катерица, русск. белка) 1 .

1 В древнерусском языке существовало слово веверица, но, очевидно, в значении «горностай», а не «белка»; по указанию словаря В. И. Даля, веверками называют белок в некоторых западнорусских говорах, что может быть уже из польского wiewio2rka – «белка».

Из положения об устойчивости и сохранности основного словарного фонда не следует делать вывод о том, что основной словарный фонд – это древнейшие слова в языке, сохранившиеся от доисторических времен и общие для всех языков данной языковой семьи. Наряду с древнейшими словами, сохранившимися в основном словарном фонде: мать, брат; я, ты; два, пять;волк, огонь, небо и т. п., очень многие слова исчезли (например, вира – «штрафная уплата», гридница – «парадная комната», неизвестные нам названия «медведя», «змеи») или стали достоянием диалектов (например, ятры – «жена брата», орать – «пахать», векша – «белка») или особых стилистических пластов словарного состава (очи – «глаза», секира – «топор», тризна – «поминальный пир» и т. п.).

Бывает и так, что в прямом значении слово не сохраняется в основном словарном фонде, а в переносных значениях или в составе производных слов надолго удерживается, правда, чаще в словарном составе, чем в основном словарном фонде, например: ни зги не видно [из стьга – «дорога», ср. южновеликорусское стежка, а также стежок, стегать (одеяло) и т. п.], заочное и неологизм «очное обучение» (от око – «глаз»), перстень, наперсток (от перст – «палец»), чревоугодие (от чрево –«живот»), чай (повелительная форма от чаяти – чай), или в особых терминах: стопа (древнерусское «шаг»), чин (древнерусское «порядок», «время», «пора»). Иногда старые слова или их формы «застывают» в собственных именах, которые, как было указано выше (см. § 7), могут сохраняться очень долго, например в топонимических названиях: Истобки в Черниговской обл. Украины старое уменьшительное от истъба – «изба» (соответствует современному избенки), Волоколамск, Вышний Волочок (от волок – «пространство между судоходными реками, по которому проволакивались товары»), наволоки – «поемный луг» (ср. пристань на Волге Наволоки); в ономастике: Десницкий (древнерусское и старославянское десница – «правая рука»), Киндяков (диалектное киндяк – «красный кумач», «бумажная набойчатая ткань», Котошихин), Кокошкин (древнерусское кокошъ – «курица-наседка», ср. укр. кокош –«петух»), Студенецкий (древнерусское студенъць – «колодец»), Твердовский (древнерусское твердь – «укрепленное место, крепость»).

Все прочие слова вместе с основными образуют словарный состав языка.

Через словарный состав язык непосредственно связан с действительностью и ее осознанием в обществе. Язык связан с производственной деятельностью человека непосредственно, и не только с производственной деятельностью, но и со всякой иной деятельностью человека во всех сферах его работы.

Прежде чем разъяснить пути изменения словарного состава, следует остановиться на некоторых явлениях, позволяющих более внимательно рассмотреть сам словарный состав в целом и в отдельных его частях.

Прежде всего, это вопрос об активном и пассивном словаре.

Акти2вный словарь– это те слова, которые говорящий на данном языке не только понимает, но и сам употребляет. Слова основного словарного фонда, безусловно, составляют основу активного словаря, но не исчерпывают его, так как у каждой группы людей, говорящих на данном языке, есть и такие специфические слова и выражения, которые для данной группы входят в их активный словарь, ежедневно ими употребляются, но не обязательны как факты активного словаря для других групп людей, имеющих в свою очередь иные слова и выражения. Таким образом, слова основного словарного фонда – общие для активного словаря любых групп населения, слова же специфические будут разным и для активного словаря различных групп людей 1 .

1 Из этого видно, почему неправ Ж. Вандриес, когда он пишет: «Для обычного общения существует у всех людей словарь приблизительно одинакового объема. Говорят, что неграмотному крестьянину нужно для такого общения 300 слов... Но ведь и образованный барин нуждается для своего обихода не в большем словаре; вся разница только в том, что у него другие слова» («Язык», 1935, с. 180). Если бы это было так, то следует признать, что у «крестьянина» и «барина» разные классовые языки. Однако язык един для данного общества, и основной словарный фонд одинаков и для «крестьянина» и для «барина».

Пасси2вный словарь– это те слова, которые говорящий на данном языке понимает, но сам не употребляет (таковы, например, многие специальные технические или дипломатические термины, а также и различные экспрессивные выражения).

Понятия активного и пассивного словаря очень важны при изучении чужого (иностранного) языка, однако не следует думать, что между фактами активного и пассивного словаря существует непроходимая стена; наоборот, то, что имеется в пассиве, может при надобности легко перейти в актив (преамбула, вето, бьеф, офицер, генерал и тому подобные слова); а наличное в активе – уйти в пассив (нэпман, декрет, нарком и т. п.) 1 .

1 Поэтому упрощенные регламентированные списки «необходимых слов» типа Basic English, которые так охотно пропагандируют в Англии и Америке, кроме вреда, ничего принести не могут.

Сложнее вопрос о реа2льном и потенциа2льном словаре. Нельзя этот вопрос решать на основании единичной регистрации наличия какого-либо слова в тексте или в устной речи или отсутствия таких случаев.

Письменная регистрация слов, особенно в словарях, может не только запаздывать по тем или иным причинам, но и просто отсутствовать на протяжении долгого времени (так, например, глагол шуршать в русском языке существовал очень давно и был даже зафиксирован в письменной речи, но в словарь русского языка это слово попало лишь в 1940 г.) 1 .

1 См.: Толковый словарь русского языка; Под ред. Д. Н. Ушакова. Т. 4. С. 1377: в словаре В. И. Даля дано: шурчать тмб.; шуршишь – «производить шорох, шелест»; в Академическом словаре 1847 г. под редакцией А. X. Востокова этого слова вообще нет, позднейшие издания Академического словаря до буквы ш не доходили; единственно, где это слово зарегистрировано, это «Этимологический словарь русского языка», составленный А. Г. Преображенским, но слова на ш были опубликованы лишь в 1949 г.

Но даже если данное слово кто-нибудь и употребил в письменной или устной речи, то все же это не становится фактом языка, а остается лишь случаем текста или разговора, не получившим главного качества подлинного явления языка.

Поэтому так трудно найти вразумительный пример потенциальных, т. е. возможных, но реально не существующих слов. Всегда есть опасность, что данное слово, если оно возможно по закономерностям данного языка, уже проявилось и употребилось, но только не зарегистрировано (например, притяжательное прилагательное пустельгин от пустельга, ср. Ольга – Олъгин; или обабление, ограбление от баба, краб, ср. ослабление, ограбление и т. п.).

Однако этот вопрос интересен прежде всего потому, что так можно яснее всего понять связь лексики и грамматики. Грамматика устанавливает не только нормы изменений слов и способы их сочетаний в предложении, но и конструктивные модели образования слов. Грамматика показывает возможности реализации тех или иных свойственных данному языку образцов или словообразовательных схем, лексика же либо их использует (числит в своем составе слова, образованные по данной модели), либо нет; в последнем случае и возникает потенциальный словарь в отличие от реального. И это одно из могущественнейших средств обогащения словарного состава не в ущерб языку в целом 1 .

1 См. гл. VII, § 84.

Так, в русском языке грамматика «позволяет» (и даже «обязывает») производить от основ качественных прилагательных существительные категории абстрактности при помощи суффикса -ость, например: нежный – нежность, сырой – сырость и т. п. Это факты реального словаря. Однако слов добростъ, прямость, левость и т. п. реальный словарь современного русского языка уже не знает. Но могут ли они быть (раньше они были)? Могут, если будет жизненная потребность в их появлении; это факты потенциального словаря русского языка, и русский язык это «позволяет».

Как и любой ярус языковой структуры, лексика представляет собой систему. Однако именно в лексике установить систему наиболее трудно, потому что если факты грамматики и фонетики (количество падежей в склонении, количество глагольных форм, количество типов предложений; количество фонем и позиций для них и т. д.) ограничены и исчислимы, то «факты» словаря, как мы уже видели, неисчислимы и крайне пестры; все это зависит от того, что лексика – наиболее конкретный сектор языка, а чем менее формальна абстракция, тем труднее понять ее как систему. Однако и лексика системна.

В словарном составе любого языка можно найти различные пласты лексики. Различие этих пластов может опираться на разные признаки.

1.Свое и чужое. Нет ни одного языка на земле, в котором словарный состав ограничивался бы только своими исконными словами. В каждом языке имеются и слова заимствованные, иноязычные. В разных языках и в разные периоды их развития процент этих «не своих» слов бывает различным.

Среди заимствований следует различать прежде всего слова усвоенные и освоенные и слова усвоенные, но не освоенные 1 .

1 Общепринятые термины немецкой лексикологии: Lehnwo#rter – «заимствованные» слова и Fremdwo#rter – «чужие» слова – терминологически малопригодны, так как и те и другие и «заимствованы» и «чужие», но ведут себя по-разному в заимствовавшем их языке.

Освоение иноязычных заимствований – это, прежде всего, подчинение их строю заимствовавшего языка: грамматическому и фонетическому. Непривычные грамматически в русском языке слова кенгуру, какаду, пенсне, кашне, сальдо, колибри, чахохбили и т. п. своими «концами»у, е, и не подходят к моделям существительных и поэтому остаются неосвоенными до конца (хотя бы фонетически они и подчинились обычным произносительным нормам русского языка [к"@нгуру2, к@кLду, п"и э нснэ2, кLшнэ2, кΛл"и2бр"и э, ч@xLgб"и2л"и э ] и т. п. 1); слова, содержащие непривычные для русской фонетики звуки или сочетания звуков, также остаются недоосвоенными, например: сlанг (с чуждым l), Кельн (с чуждым сочетанием ке ), Тартарен [тLртLрэ2н] (вместо нормального для русского языка [т@ртLрэ2н]) и т. п., хотя грамматически все эти слова освоены, так как склоняются по обычным русским парадигмам 2 и подходят под нормальные модели русских существительных.

1 Объяснение условной записи слова в транскрипции см. гл. V, § 73.

2 Парадигма – от греческого paradigma – «пример», «образец».

Слова, освоенные в заимствовавшем их языке, делаются «незаметными», входят в соответствующие группы своих слов, и их былую чужеязычность можно открыть только научно-этимологическим анализом.

Например, в русском такие слова, как кровать, бумага, кукла (греч.); бестия, июль, август (лат.); халат, казна, сундук (арабск.); караул, лошадь, тулуп, башмак, сарафан, кумач, аршин, кутерьма (тюркск.); сарай, диван, обезьяна (перс.); солдат, котлета, суп, ваза, жилет (франц.); спорт, плед, ростбиф (англ.); бас, тенор (итал.);

руль, флаг, брюки, ситец, пробка (голландск.); ярмарка, стул, штаб, лозунг, лагерь (нем.); мантилья (исп.); козлы, коляска, кофта, лекарь (польск.) и т. п.

Конечно, те иноязычные слова, которые усвоились в заимствовавшем языке грамматически и фонетически, не всегда становятся кандидатами в основной словарный фонд, иногда как слишком специальные или специфические по своей тематике и сфере употребления, иногда по своей экспрессивной окраске. Тогда они тоже остаются недоосвоенными, но уже чисто лексически.

Таковы применительно к русскому слова клизма, епископ, ихтиозавр, лизис (греч.); коллоквиум, инкунабула, петиция (лат.); аль-гамбра (арабск.); кавардак, курдюк, беркут, бакшиш (тюркск.); фужер (франц.); бридж, вист, нокаут (англ.); шихта, фрахт, штрейкбрехер (нем.); грот, фок, бугшприт (голландск.) и т. п.

Однако это никак не исключает возможности иноязычным словам войти в основной словарный фонд заимствующего языка; например, в русском языке изба, хлеб (герм.); казна с ее производными (арабск.); табун, башмак, башня (тюркск.); сарай, обезьяна (персидск.); солдат, суп, помидор (франц.); спорт, клуб, футбол (англ.); вахта, ярмарка, лампа (нем.); зонтик, брюки, ситец (голландск.); сбруя, кофта, бляха (польск.); борщ, бондарь (укр.) и т. п.

И даже обычно при этом вытеснение «своего» слова, занимавшего это место в лексике, в специальный или пассивный словарь. Например, взятое из татарского слово лошадь (< лошадь < алаша am – «маленький конь», «мерин» 1) вытеснило слово конь, которое в русском литературном языке стало словом экспрессивным (для имитации фольклора, в профессиональной кавалерийской лексике или в высоком стиле). Другие слова, заимствованные из чужих языков, не только не претендуют на вхождение в основной словарный фонд заимствовавшего языка, но остаются именно «чужими». Значит ли это, что их вообще нет в данном языке? Нет, они «присутствуют», хотя бы в пассивном словаре (но как раз не в потенциальном, так как они единичны и по грамматическому облику непродуктивны).

1 Знак < в лингвистике показывает, что написанное налево от него происходит из того, что написано справа; знак > показывает обратное отношение.

Эти слова употребляются по мере надобности, особенно в художественной и публицистической литературе, для достижения так называемого «местного колорита» 1 ; особенно важно сохранение таких слов при переводах с чужих языков, где вовсе не все надо переводить, а иной раз необходимо сохранять названия, данные в чужом языке, лишь транскрибируя 2 их. Многие такие «транскрипции» получают права гражданства и входят уже в запасной (для специальных нужд) словарный состав. Таковы обычно личные собственные имена (ономастика), названия монет, должностей, деталей костюма, кушаний и напитков, обращения и т. д., что при переводе всего остального текста сохраняет «местный колорит» и отвечает мудрой поговорке Гердера: «Надо сохранять своеобразие чужого языка и норму родного» (XVIII в.).

1 См. об этом: Реформатский А. А. Лингвистические вопросы перевода // Иностранные языки в школе, 1952. № 6.

2 Транскрибировать, транскрипция – от латинского transcribо), transcriptum – «переписывать», transcriptio – «переписывание» (см. гл. V, § 73).

Такие слова и существуют в словарном составе как варвари2змы 1 , т. е. иноязычные слова, пригодные для колористического использования при описании чуждых реалий 2 и обычаев.

1 Варвари2зм – от греческого barbarismos от barbaros – «болобола», «болтун» – звукоподражательное слово, обозначавшее у греков «непонятную речь», бормотание.

2 Реа2лия – от латинского realis – «действительный».

Имеются они и в русском языке (см. таблицу на с. 96).

Такие неосвоенные иноязычные слова выглядят инкрустациями, которые даже «писать своими буквами» как-то неудобно, поэтому-то они и могут выполнять функцию изображения местного колорита.

Интересно, как Пушкин в «Евгении Онегине» подходил к таким варваризмам:

Пред ним roast-beef окровавленный (I, XVI).

Beef-steaks и страсбургский пирог (I, XXXVII).

Как dandy лондонский одет (I, IV).

А вот место, где Пушкин сам комментирует отношение к варваризмам:

Никто бы в ней найти не мог

Того, что модой самовластной

В высоком лондонском кругу

Зовется vulgar. He могу...

Люблю я очень это слово,

Но не могу перевести;

Оно у нас покамест ново,

И вряд ли быть ему в чести.

Сейчас слова ростбиф, бифштекс, вульгарный перешли уже в разряд усвоенных, но слово денди и до сих пор, пожалуй, воспринимается как варваризм (чему содействует трудность грамматического освоения слова на -и ) 1 .

1 Вопрос о пределах использования иностранных слов мы рассмотрим ниже, см. с. 137 и cл.

Наряду с заимствованными словами, когда заимствуется прежде всего звуковая сторона слова (хотя порой и с искажениями, особенно по народной этимологии), а затем его номинативная направленность (слово-название), существуют и иного порядка «заимствованные» слова и выражения, когда иноязычный образец переводится по частям средствами своего языка. Это ка2льки 1 .

1 Ка2льки от французского слова calque – «копия на прозрачном листе», «подражание».

Кальки возникают обычно книжным путем, это чаще всего бывает делом рук переводчиков.

Прямое калькирование иноязычного слова можно пояснить на примере латинского слова objectum и русского предмет, где приставкаоЬ- переведена какпред-, корень-ject- как-мет- (от метать) и, наконец, окончание-ит отброшено; в сумме отдельных слагаемых возникло новое слово предмет.

Такого же рода кальки: греческое synedẽsis, латинское conscientia – совесть; латинское agricultura – земледелие, insectum – насекомое; греческое philosophia – любомудрие; французское pre2juge2 – предрассудок, impression – впечатление, developpement – развитие, industrie – промышленность; немецкое Begriff – понятие, Vorstellung – представление, Auffassung – восприятие, Sprachwissenschaft – языковедение или языкознание и т. п.; кальками с латинского являются наши грамматические термины substantivum – существительное, adjectivum – прилагательное, verbum – глагол (ранее речь, откуда adverbium – наречие, а не приглаголие), pronomen – местоимение, interjectio – междометие (в XVIII в. междуметие в соответствии с оригиналом), subjectum – подлежащее, praedicatum – сказуемое, саsus (греческое ptõsis) – падеж и т. п.

Несколько иначе надо понимать такие кальки, как французские goŭt – вкус, trait – черта, influence – влияние. В этих случаях используется уже готовое слово своего языка, но ему придается не имевшее раньше место переносное значение по образцу иноязычного слова (таковы же кальки в области терминологии, предложенные Ломоносовым: движение, кислота, наблюдение, опыт, явление и т. п.).

Калькированными могут быть и целые выражения (словосочетания разного типа), например: взять меры (prendre les me2sures) 1 , присутствие духа (pre2sence d"esprit), коротко и ясно (kurz und gut), целиком и полностью (ganz und voll) и т. п.

1 Взять меры – выражение начала XIX в., в настоящее время – принять меры

Иногда при калькировании возникает недоразумение, когда многозначные или омонимичные слова берутся не в том значении; таково выражение: «Любезнейший! Ты не в своей тарелке!» Грибоедов, «Горе от ума»), укрепившееся в русском языке, несмотря на ошибку, отмеченную еще Пушкиным: assiette по-французски не только «тарелка», но и «положение» 1 .

1 В кальке с французского хладнокровие повинны сами французы, которые спутали в sangfroid омонимы sens – «ум» и sang – «кровь» и стали писать вместо sens froid – «хладномыслие» – sangf roid – «хладнокровие».

Часто происходит параллельно заимствование и калькирование, причем калька получает более широкое значение, а заимствование более узкое, специальное, например:

Вопрос о допустимости заимствования и использования иноязычной лексики всегда вызывал горячие дискуссии.

Ломоносов как ученый, переводчик, публицист и поэт держался такого мнения: «Из других языков ничего неугодного не ввести, а хорошего не оставить», «Рассуди, что все народы в употреблении пера и изъявлении мыслей много между собою разнствуют, и для того береги свойства собственного своего языка. То, что любим в стиле латинском, французском или немецком, смеху достойно иногда бывает в русском»; античное наследство Ломоносов оценивал очень высоко: «Оттуда умножаем довольство российского слова, которое и собственным своим достатком велико и к приятию греческих красот посредством славянского сродно» 1 . Ломоносов выступал против засорения иноязычием своего языка: «...старательным и осторожным употреблением сродного нам коренного славянского языка купно с российским отвратятся дикие и странные слова нелепости, входящие к нам из чужих языков, заимствующих себе красоту из греческого, и то еще через латинский. Оные неприличности ныне небрежением чтения книг церковных вкрадываются к нам нечувствительно, искажают собственную красоту нашего языка, подвергают его всегдашней перемене и к упадку преклоняют» 2 .

1 Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. Т. 7. Изд. АН СССР, 1952. С. 587.

2 Там же. С. 591.

Засорение русского языка галлицизмами изобразил Д. И. Фонвизин в комедии «Бригадир»; Грибоедов это пересыпание речи галлицизмами назвал «смесью французского с нижегородским».

Однако критическое отношение к заимствованиям у некоторых деятелей русской культуры переходило в националистический пуризм, например у А. С. Шишкова, В. И. Даля, которые предлагали все заимствованные и уже усвоенные слова заменить своими: не калоши, а мокроступы, не фортепьяно, а тихогромы (Шишков), не синоним, а тождеслов, не атмосфера, а мироколица, колоземица, не гимнастика, а ловкосилие, не эгоист, а себятник, самотник (Даль) и т. п. Нелепость таких предложений очевидна.

В XX в. об употреблении иноязычных слов писал В. И. Ленин: «Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно... Не пора ли нам объявить войну употреблению иностранных слов без надобности? Сознаюсь, что если меня употребление иностранных слов без надобности озлобляет, то некоторые ошибки пишущих в газетах совсем уже могут вывести из себя... Перенимать французско-нижегородское словоупотребление – значит перенимать худшее от худших представителей русского помещичьего класса, который по-французски учился, но, во-первых, не доучился, а во-вторых, коверкал русский язык. Не пора ли объявить войну коверканью русского языка?» 1

1 Ленин В. И. Сочинения. 4-е изд. Т. 30. С. 274.

В этом высказывании Ленин выступает не вообще против иноязычных слов, а против употребления их «без надобности» и к тому же часто неправильно.

О том, что из чужеязычия следует оставлять без перевода, писал Энгельс:

«Я ограничился тем, что устранил все излишние иностранные слова. Но оставляя необходимые, я отказался от присоединения к ним так называемых пояснительных переводов. Ведь необходимые иностранные слова, в большинстве случаев представляющие общепринятые научно-технические термины, не были бы необходимыми, если бы они поддавались переводу. Значит, перевод только искажает смысл; вместо того, чтобы разъяснить, он вносит путаницу» 1 .

1 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 19. С. 322.

2.Термины и слова общего языка. Можно классифицировать словарный состав на термины и слова общего языка. При этом надо помнить: 1) что это деление не совпадает с делением на чужое и свое, так как, несмотря на большое количество иноязычных терминов, в языке в качестве терминов очень много и своих слов (спинка, подошва, выключатель, поиск, окрас, ось, треугольник, окружность, надстройка и т. п.); 2) что одно и то же слово может в данном словарном составе существовать и как термин, и как обычное слово (мушка, сапожок, шапка, подошва, слово и т. п.).

В каждом языке имеются свои источники терминологии (международная лексика, заимствованная национальная, из профессиональной и жаргонной речи и т. п.), что связано с историческим развитием промышленности, науки и т. п. у данного народа и что дифференцируется по видам терминологии; так, в русской химической и медицинской терминологии больше греко-латинских слов, отчасти – арабских; в авиационной – значительный процент французских, в горнозаводской – немецких и своих из профессиональной речи, в спортивной – английских, в коневодческой – тюркских и т. п.

3.Идиоматическая и неидиоматическая лексика. Это деление касается главным образом обычной разговорной речи, а также языка художественной литературы и публицистики, хотя и в области терминологии встречаются иногда элементы идиоматизма (анютины глазки, капли датского короля и т. п.).

В разных языках источники идиом могут быть различны: так, в английском языке основной источник идиоматики – кокни (т. е. городское просторечие), сленг (профессиональная речь), отчасти библейская и иная литературная идиоматика, тогда как в американском варианте английского языка больше этнографических и профессиональных идиом; в русском литературном языке очень богато представлена идиоматика церковнославянского происхождения (иерихонская труба; ни аза не смыслит; раздувать кадило; ничтоже сумняшеся; писать мыслете; куралесить), много фольклоризмов и диалектизмов (шутка сказать; ни зги не видно; всяк сверчок знай свой шесток; вынь да положь), различной профессиональной и жаргонной идиоматики (держи карман шире; разделать под орех; ни дна ни покрышки; попасть впросак; тянуть канитель; положение хуже губернаторского).

И здесь следует помнить, что одно и то же слово и сочетание слов может быть в одном значении идиоматичным, а в другом неидиоматичным; например, заяц на железной дороге – идиома, а в зоологии – не идиома, то же самое держи карман шире в переносном значении – идиома (когда никакого «кармана» нет), а в прямомне идиома (когда действительно надо «шире держать карман»).

4.Экспрессивная и неэкспрессивная лексика. К экспрессивной лексике относятся как отдельные экспрессивные слова и сочетания слов (душка, дурак, фефела, косой черт, сивый мерин, пес его знает, ни бельмеса не понимает и, конечно, все междометия), так и случаи особого употребления неэкспрессивных слов и сочетаний (на тебе; вот тебе на; и был таков; смирно!; как пить дать; вот так клюква или фунт).

Большинство приведенных примеров – идиомы, но, во-первых, бывают и неэкспрессивные идиомы (анютины глазки; капли датского короля) и, во-вторых, существуют и экспрессивные слова не идиомы (ax, ox, эй, цыц – всякие междометия, а также слова высокого стиля: чело, очи, кормчий, зодчий, апостол или глашатай «чего», или такие формы, как сыны, или такие сочетания, как родина-мать).

5.Нейтральная и стилистически окрашенная лексика. В каждом выработанном литературном языке словарный состав распределяется стилистически. Есть слова нейтральные, т. е. такие, которые можно употреблять в любом жанре и стиле речи (в устной и письменной речи, в ораторском выступлении и в телефонном разговоре, в газетной статье и в стихах, в художественном и в научном тексте и т. п.). Это прежде всего слова основного словарного фонда в прямых значениях: лоб, глаз, земля, гора, река, дом, стол, собака, лошадь, родина, есть, работать, спать. По сравнению с такими нейтральными, стилистически не окрашенными словами иные слова могут быть или «высокого стиля» (чело, очи, чрево, отчизна, конь, вкушать, почивать), или «низкого» (одежа, буркалы, котелок, брюхо, жрать, вздрючка, барахло, шандарахнутъ, намедни).

Таким образом, ломоносовская «теория трех штилей» оказывается не только исторически оправданной применительно к русскому литературному языку XVIII в., но и заключает в себе очень важное теоретическое зерно: стили речи соотносительны, и любой стиль прежде всего соотнесен с нейтральным, нулевым; прочие стили расходятся от этого нейтрального в противоположные стороны: одни с «коэффициентом» плюс как «высокие», другие – с «коэффициентом» минус как «низкие» (ср. нейтральное есть, высокое вкушать и низкое жрать и т. п.).

В пределах того или другого стиля (кроме нейтрального!) могут быть свои подразделения: в «высоком» – поэтический, риторический, патетический, «академический», специально-технический и т. п.; в «низком» – разговорный, фамильярный, вульгарный и т. п.

Для каждого языка бывают разные источники комплектования словаря «высоких» и «низких» стилей.

В русском литературном языке источниками «высокого» стиля могут быть прежде всего славянизмы или им подобные слова (не лоб, а чело, не губы, а уста, не умер, а почил, не родина, а отчизна, не сторож, а страж, не ворота, а врата, не город, а град, не соски, а сосцы, не страдаю, а стражду и т. п.); кроме того, в иных жанрах эту роль могут выполнять греко-латинские и иные международные слова (не мир, а космос, не захватчик, а оккупант, не ввоз и вывоз, а импорт и экспорт, не преступный, а криминальный, не нарыв, а абсцесс, не составная часть, а ингредиент и т. п.).

Источниками «низкого» стиля могут быть свои исконно русские слова, если место соответствующего нейтрального слова заменяет славянизм (не одежда, а одежа, не Евдокия, а Овдотья или Авдотья 1) если же нейтральное слово свое, русское, то слова «низкого» стиля берутся из просторечия, диалектов и жаргонов (не опять, а обратно, не изба, а хата, не девушка, а деваха, не молодой человек, а парень, не есть, а шамать, не глаза, а зенки, не украсть, а свистнуть, слямзитъ, стырить, не рассеянный человек, а растрепай и т. п.).

1 Роль слова «высокого» стиля для этого примера выполнял «украшающий» латино-галлицизм Эвдоксия.

Соответственно, например, в английском литературном языке нейтральный стиль образуют прежде всего слова англосаксонского происхождения, в «высоком» стиле выступают слова французского и греко-латинского происхождения, а в «низком» – слова из сленга, профессиональной речи и диалектизмы.

Для французского языка XVI в. источником «высокого» стиля был итальянский язык, а для немецкого языка XVII–XVIII вв. – французский. Нормы русского литературного языка XVIII в. в отношении распределения слов по стилям подробно описаны у Ломоносова в «Рассуждении о пользе книг церковных в российском языке» 1 .

1 О стилистике речи см. статью: Сухотин A.M. Стилистика лингвистическая // Литературная энциклопедия. Т. 11. С. 37–40, а также: Гвоздев А.Н. Очерки по стилистике русского языка. М., 1952.

Все изложенное позволяет сделать некоторые выводы о системе в лексике.

1) Нельзя описывать систему лексики по тем объектам, которые она называет. Называть лексика может и явления природы, и явления техники, культуры, психической жизни людей; для того и есть в языке лексика, чтобы носитель данного языка мог называть все, что ему надо в его общественной и даже личной практике. Но система называемого должна разойтись по областям называемого, это система предметов разных наук: геологии, ботаники, зоологии, физики, химии и т. д. Тем более что многие объекты могут иметь по нескольку наименований (синонимия), но эти наименования как слова не будут представлять языковой системы.

2) То же следует сказать и о системе понятий, хотя понятия – это не просто предметы действительности, а «слепки» в сознании людей, отражающие систему предметов объективной действительности, но это тоже не слова. Исследование системы понятий, их отношений и их элементов – очень важная задача науки, но отнюдь не предмет лингвистики.

3) Тем самым «лексическая система языка не имеет ничего общего с упорядочением лексики данного языка по предметным (внеязыковым) категориям, как это делается в «предметных», «тематических» и «идеологических» словарях. Она не может быть сведена к системе «семантических полей» или «лексико-семантических групп», так как последние являются лишь одним (хотя и достаточно важным) из структурных элементов «лексической системы» 1 .

1 Горнунг Б. В. Тезисы заседания Отделения литературы и языка. Изд. АН СССР, 1961. С. 7.

Эту мысль в более конструктивном плане развивает Ю. Д. Апресян: «...семантическое содержание слова не является чем-то самодовлеющим. Оно целиком обусловлено теми отношениями, которые складываются в сети противопоставлений данного слова другим словом того же поля. По идее и терминологии Ф. де Соссюра, оно обладает не значением, а значимостью», «...чтобы вернуть лингвистике... единство, семантические поля должны быть получены не на понятийной, а на лингвистической основе, не со стороны логики, а со стороны лингвистики...» 1

1 Апресян Ю.Д. Дистрибутивный анализ значений и структурные семантические поля // Лексикографический сборник. Вып. V, 1962. С. 53; см. также: Курилович Е. Заметки о значении слов // Очерки по лингвистике. М.. 1962 и Вопросы языкознания, 1955. № 3.

4) Все сказанное требует разъяснения. Во-первых, что такое значение и что такое значимость? Значение слова – это отношение слова к обозначаемому им предмету или явлению, т. е. отношение факта языка к внеязыковому факту (вещь, явление, понятие), значимость же – это собственное, языковое свойство слова, полученное словом потому, что слово – это член лексической системы языка.

Значимость таких слов, как 1) есть, 2) лицо, 3) кричать определяется их соотношениями:

1) для есть: вкушать, кушать, жрать, лопать, трескать, шамать;

2) для лицо: лик, физиономия, морда, харя, мурло, рыло, рожа, образина, ряшка;

3) для кричать: гласить, вопить, орать, реветь.

Значимость слова определяется так же, как и значимость других единиц языка (фонем, морфем...), – по соотнесенности в одном ряду.

Ряд для определения значимости слова называется лексúческое пóле 1 . Лексическое поле – это не область однородных предметов действительности и не область однородных понятий, а сектор лексики, объединенный отношениями параллелизма (синонимы), контраста (антонимы) и сопутствования (метонимические и синекдохические связи слов), а главное, различного рода противопоставлениями. Только в пределах лексического поля слово может получить свою значимость, так же как и фонема – в своем. Ни в коем случае не следует смешивать понятие контекста (см. выше, § 20) и поля. Контекст – это область употребления слова, речи, а поле – сфера его существования в системе языка.

1 Понятие «поля» было выдвинуто К. Бюлером (см.: В u h 1 е г К. Sprachtheorie, lena, 1934 [русский пер.: Бюлер К. Теория языка. М.,1993]) и И. Триром (см. Trier I. Der deutsche Wortschatz im Sinnbezierk des Verstandes, Die Geschichte eines sprachliches Feldes, в. I. Heidelberg, 1931; Тriег I. Das sprachliche Feld, «Neue Jahrbűcher fur Wissenschaft und Jugendbildung», 1934. № 10), хотя эта идея имеется уже в «Курсе общей лингвистики» де Соссюра (1916, см. русский пер., 1933. С. 115 и сл.).

Лексикография

Лексикогра2 фия 1 – это научная методика и искусство составления словарей, практическое применение лексикологической науки, чрезвычайно важное как для практики чтения иноязычной литературы и изучения чужого языка, так и для осознания своего языка в его настоящем и прошлом. Типы словарей весьма разнообразны 2 .

1 Лексикогра2фия – от греческого lexis – «слово» и graphõ – «пишу».

2 См.: Щерба Л. В. Опыт общей теории лексикографии // Известия АН СССР. ОЛЯ, 1940. № 3 [перепеч. в кн.: Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974]. Подробнее о словарях и их типах см.: Булаховский Л. А, Введение в языкознание. Ч. II, 1953. С. 137–159.

Во-первых, следует различать энциклопедические словари и словари языковые, лингвистические. В энциклопедических словарях описываются и разъясняются не слова, а те явления, которые этими словами названы; поэтому в энциклопедических словарях мы не встретим междометий, местоимений, служебных слов, а также большинства наречий, прилагательных, глаголов, которые не являются специальными терминами. Языковые же словари показывают именно слова с их значениями, употреблением, происхождением, грамматической характеристикой и фонетическим обликом.

Во-вторых, бывают словари одноязычные, двуязычные и многоязычные. Одноязычные словари – словари толковые, в задачу которых входит не перевод, а характеристика данного слова в современном языке или же в его истории и происхождении (исторические и этимологические словари).

По своему лингвистическому объекту могут быть словари литературного языка, где диалектизмы и областные слова встречаются лишь только в тех случаях, когда они отмечены в литературных памятниках; такие словари обычно преследуют и нормативную цель: показать правильное и неправильное употребление слов, их грамматические изменения и произношение. Среди толковых словарей следует выделить словари иностранных слов, где даются толкования только заимствованных слов.

Особый тип представляют собой «предметные» и «идеологические» словари, которые группируют слова либо по общности явлений действительности, так в «предметных словарях» дается, например: дом и все, чтó в нем (кухня, передняя, спальня, двор с их инвентарем и т. д.), поле, улица, фабрика, учреждение и т. д. также с их инвентарем; или по общности понятий, образующих ту или иную область знания, так в «идеологических словарях» дается, например, лексика определенного раздела науки, где слова подобраны и расположены в соответствии с систематикой этих научных понятий. Как уже было выше сказано, эти словари не лингвистические, но способные быть лингвистическими пособиями либо с чисто практической целью (как гиды, путеводители, на чем бывает обычно построена система словарей-разговорников – это «предметные словари»), либо с целью обучения определенной отрасли науки (таковы не только общие «идеологические словари», но и те терминологические словари разных наук и видов техники, которые построены не в алфавитном порядке, а в систематическом; конечно, в таких словарях, как правило, бывает и алфавитный указатель терминов с отсылками к соответствующим местам систематического указателя).

Бывают специально областные словари, словари тех или иных диалектов, терминологические словари по отраслям техники и науки (в которых всегда есть элемент энциклопедических словарей); словари синонимов, словари омонимов, словари рифм; существуют также словари идиоматические, фразеологические, «крылатых с л о в» и т. п. Наконец, орфографические и орфоэпические словари, где нет ни переводов, ни толкований слов, а указывается либо норма написания, либо норма произношения, – это словари чисто прикладного значения.

Наиболее распространенный тип словарей, предназначенных для очень широкого охвата потребителей, – это двуязычные переводные словари, где наряду с краткими лексикологическими и грамматическими указаниями к вокабуле (заглавному слову) дается перевод данного слова в разных его значениях на другой язык.

Многоязычные словари могут иметь различную целевую установку. Так, в XVIII и начале XIX в. были распространены каталоги языков, где к данному слову подбирались все известные переводы на любые языки; позднее этот тип стал более узким и практическим, объединяя переводы либо на группу родственных языков, либо на группу языков одной географической местности в помощь туризму и путешествиям.

В последнее время появился новый тип словаря –«обратный словарь», где слова расположены не в порядке начальных букв, а в порядке конечных, так, например, в «Обратном словаре современного русского языка» X. X. Бильфельдта 1 слова располагаются так: а, ба, баба, жаба, лаба и т. д. – по обратному алфавиту, т. е. считая с конца слова, а не с его начала. Подобные словари очень полезны для подсчета словарного заполнения грамматических моделей (например, слов с суффиксами-ик-, -чик-, -щик-, -арь-, -ня-, -ба- и т. д.), для фонетической статистики финалей 2 , т. е. концов слов, а также и для поисков нужной рифмы, в чем эти «обратные словари» перекрещиваются с «словарями рифм». Однако ограничение подачи слова только в основной форме (существительные в именительном падеже единственного числа, глаголы в инфинитиве и т. п.) сужает поиски рифмы, которая может быть связана с другими словоформами.

1 Вiе1feldt H. H. Rucklaufiges Worterbuch der russischen Sprache der Gegenwart. Berlin, 1958.

2 Фина2ль – от французского finale – «конечный слог».

Составление словарей – очень сложная работа. Кроме общелингвистических положений о слове, его значениях и употреблении грамматических и фонетических характеристик, надо знать технику составления словарей и понимать состав словаря.

Словарь состоит из: 1) словника, т. е. подбора вокабул (заглавных слов, в немецкой лексикологии это называется Stichwörter) со взаимными ссылками и отсылками, 2) филиации, т. е. расчлененной подачи значений той или иной вокабулы, 3) стилистических, грамматических и фонетических ремарок или помет к словам и их значениям, 4) иллюстративных примеров, 5) идиоматических и фразеологических сочетаний к данному слову и 6) перевода (в разноязычных словарях) или толкования (объяснения – в одноязычных словарях).

Особо следует оговорить, что взаимно противоположные словари (допустим, русско-казахский и казахско-русский) никак нельзя мыслить просто как перестановку «правой колонки» (переводы) в «левую» (подлинники) и наоборот. Такие словари по словнику перекрывают друг друга лишь частично, так как каждый словарь «в подлинниках», т. е. в вокабулах, исходит из лексического состава своего языка, а, как известно, лексический состав разных языков (даже близкородственных) не совпадает. Поэтому любой переводной словарь (есть ли уже «обратный словарь» или его нет) должен иметь свой идиоматичный данному языку словник, для чего лучше всего опираться на одноязычный толковый словарь данного языка.

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА К МАТЕРИАЛУ, ИЗЛОЖЕННОМУ В ГЛАВЕ II (ЛЕКСИКОЛОГИЯ)

Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М.: Наука,1974.

Ахманова О. С. Очерки по общей и русской лексикологии. М.: Учпедгиз, 1957.

Звегинцев В. А. Семасиология. Изд. МГУ, 1957.

Касарес X. Введение в современную лексикографию / Русский пер. М.,1958.

Левковская К. А. Теория слова, принципы ее построения и аспекты изучения лексического материала. М.: Высш. шк., 1962.

Лексикографический сборник. Вып. I–VI. М.: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей, 1957–1963.

Покровский М.М. Избранные работы по языкознанию. М.: Изд. АН СССР, 1959.

Уфимцева А. А. Опыт изучения лексики как системы. М.: Изд. АН СССР, 1963.

Уфимцева А. А. Лексическое значение. Принцип семиологического описания лексики. М.: Наука, 1986.

Цейтлин P.M. Краткий очерк истории русской лексикографии (Словари русского языка). М.: Учпедгиз, 1958.

Шмелев Д. Н. Очерки по семасиологии русского языка. М.: Просвещение, 1964.

Шмелев Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики. М.: Наука, 1973.

Юшманов Н.В. Грамматика иностранных слов // Словарь иностранных слов, вошедших в русский язык. М., 1933, или Словарь иностранных слов. М., 1937. С. 689-728; 2-е изд. М., 1941. С. 797-831.

Общее языкознание. Внутренняя структура языка, М.: Наука, 1972.

Языковая номинация. Общие вопросы. М.: Наука, 1977.

Языковая номинация. Виды наименований. М.: Наука, 1977.

ОСНОВНЫЕ ЯЗЫКОВЫЕ СЛОВАРИ

(РУССКОГО ЯЗЫКА)

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. 3-е изд.; Под ред. И. А. Бодуэна де Куртенэ. М., 1903–1909; 4-е изд.; Под ред. И. А. Бодуэна де Куртенэ. М., 1912–1914; 5-е изд. – 1994. Переиздание изд. 2 (1880-1882) - 1935 , 1955, 1980, 1992.

Толковый словарь русского языка; Под ред. проф. Д. Н. Ушакова. Т. 1–4. М.: Гос. ин-т. «Советская энциклопедия», 1935–1940.

Словарь русского языка в четырех томах. Т. 1–4. М.: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей, 1957–1961.

Ожегов С. И. Словарь русского языка. 1-е изд. М.: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей, 1949; 6-е изд., стереотипное с 4-го. М.: Сов. энцикл., 1964. Новое изд: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992.

Словарь современного русского литературного языка. Т. 1–17. М.– Л.: Наука, АН СССР, 1950-1965.

Фразеологический словарь русского литературного языка; Под ред. А. И. Ф е д о р о в а. Т. 1–2. Новосибирск, 1991; 2-е изд., 1995.

Фразеологический словарь русского языка; Под ред. А. И. М о л о т к о в а. 5-е изд. М., 1994.

Словарь иностранных слов; Под ред. И. В. Лехина, С. М. Л о к ш и н о й, Ф. Н. Петрова, Л. С. Ш а у м я н а. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Сов. энцикл., 1964.

Бабкин А. М., Шендецов В. В. Словарь иноязычных выражений и слов. Л., 1981-1987. Т. 1. 1981; Т. 2. 1987.

Преображенский А. Этимологический словарь русского языка (последнее издание в двух томах вышло в Гос. изд-ве иностранных и национальных словарей. М., 1959).

Vasmer М. Russisches etymologisches Worterbuch. T. 1–3. Heidelberg, 1950–1958; Русское изд. словаря: Ф а с м е р М. Этимологический словарь русского языка / Пер. О. Н. Трубачева. М.: Прогресс, 1964–1973, Т. 1. 1964; Т. 2. 1967; Т. 3. 1971; Т. 4. 1973.

В i е 1 f e 1 d t Н. Н. Rűckläufiges Worterbuch der russischen Sprache der Gegenwart (Обратный словарь современного русского языка). Berlin, 1958.

Зализняк А. А. Грамматический словарь русского языка. М.,1977.

Правильность русской речи. Словарь-справочник; Под ред. С. И. Ожегова. 2-е изд., испр. и доп. М.: Наука, 1965.

ГЛАВА III

ФОНЕТИКА

Что такое фонетика

Речь доступна для восприятия слушающих благодаря материальности своих знаков. Знаки эти – звуковые при устном общении и графические – при письменном. Поэтому изучение звуковой стороны языка является неотъемлемой частью языковедения. Этот раздел называется фоне2тикой 1 .

1 Фонетика – от греческого phone – «звук», «звучание».

Звуковой строй языка – особый ярус в его структуре, и поэтому фонетика – особый раздел языковедения, имеющий свой особый предмет.

Больше того: не зная фонетики, нельзя понять и современное письмо, нельзя правильно разобраться и в грамматике; так, в школе, где фонетике уделяют очень мало внимания, путают звуки и буквы, а в результате неверно излагают и грамматику, например, утверждая, что в формах глагола играть и играют одна и та же основа игра- (а конечные части -ть и -ют ); на самом деле здесь две разных основы [игра-т"] и [игpaj-ут], без понимания чего вся система форм глагола получает неправильное объяснение; для правильного же понимания необходимо строго различать буквы и звуки (в данном примере одна буква ю, которая передает два звука [j] и [у]) и уметь понять, из каких звуковых единиц составлены корни, приставки, суффиксы, окончания. Всем известно, что луна2, луны2, луну2 – разные падежи, различающиеся между собой. Но чем же они различаются? Тем, что различает звуки [а], [ы], [у], а об этом различии можно узнать только в фонетике.

Фонетика не сразу вошла в науку о языке, несмотря на блестящие достижения в этой области древнеиндийских ученых и удачную классификацию звуков у греческих александрийских ученых; в дальнейшем лингвистика мало обращала внимания на звуковую сторону языка. Исключением являются работы француза Кордемуа, видного представителя славянской общественной мысли XVII в. Ю. Крижанича, М. В. Ломоносова (XVIII в.) и некоторых других. Но даже еще в первой половине XIX в. ученые плохо различали звуки и буквы.

Необходимость составлять грамматики туземных языков в колониях, изучение бесписьменных диалектов и сравнительно-исторические описания языков и их групп двинули фонетику вперед.

Возникла экспериментальная 1 фонéтика, связанная с применением звукозаписывающих инструментов, что позволяло не «на слух», а совершенно объективно наблюдать различия и сходства звучаний по графической записи на закопченной или на ферромагнитной ленте.

1 Экспериментáльный – от французского experimental, из латинского experimentum – «опыт», см. ниже, § 42.

Физика, анатомия, физиология, теория пения с разных сторон помогали молодой языковедческой дисциплине – фонетике. Однако к концуXIX в. успехи экспериментальной фонетики настолько поглотили изучение всех остальных сторон звукового строя языка, что фонетику стали рассматривать как естественную науку, не имеющую ничего общего с изучением других сторон языка, подлежащих ведению общественной науки. Выход из создавшегося положения был найден в теории фонем, которая, будучи всецело элементом общественной науки и высшей формой объяснения звуковых явлений языка, не отменяет экспериментальных методов, считаяих вспомогательным видом исследования.

Мы уже знаем, что материальные знаки языка – звуки (а во-вторых, и буквы) – выполняют две функции: функцию доведения речи до восприятия (звуки – ухом, буквы – глазом) –перцептивную и функцию различения значимых единиц языка морфем и слов – сигнификативную. Поэтому следует прежде всего ознакомиться с материальной природой звуков, что необходимо для понимания того, что же мы можем воспринимать органами чувств (ухом).

Словарный состав языка – вся совокупность слов, входящих в состав к-л языка, включая его основной словарный фонд. Основной словарный фонд – лексическая база языка, наиболее устойчивый пласт его лексики, куда входят, в первую очередь, первообразные, наиболее важные и необходимые, прочно вошедшие в жизнь народа и общеупотребительные наименования предметов, явлений, процессов, связанных с реальной действительностью. Это названия предметов и явлений природы, характеризующихся своей устойчивостью (вода, земля, солнце), названия животных, частей тела, растений, орудий труда, трудовых процессов, названия, связанные с повседневным бытом, предметов питания, общенародные термины родства, термины, связанные с ремеслом, названия, связанные с поселением, названия действий и состояний, качеств, свойств, признаков, местоимения, числительные, простые союзы, предлоги и т.д. ОСФ характ-ся значит. Устойчивостью, но с течением времени, вместе с развитием общества, претерпевает некот. изменения: часть слов выпадает из него, еще большее кол-во слов его пополняет. Обогащение ОСФ происходит благодаря появлению слов-наименований новых реалий, форм производства, общественных отношений и т.п. Значительную роль при этом играет словопроизводство на базе слов данного языка, а также иноязычные заимствования. ОСФ РЯ, сложившийся в отдаленном прошлом, составляют исконно русские слова, к кот. впоследствии стали примешиваться слова иного происхождения, что было естественным следствием экономических, политических, культурных взаимоотношений русского этноса с другими народами. Активный словарь – слова, кот. говорящий на данном языке не только понимает, но и употребляет, активно использует. Пассивный словарь – слова понятные, знакомые, но не употребляемые говорящими в обычном речевом общении. ОСФ РЯ: только русские слова (лошадь, крестьянин, хороший, бросать), слова, общие для в/слав. языков (40, семья, белка, собака), слова, общие для всех СЛЯ-в (голова, дом, белый, кидать), слова, общие для СЛЯ-в и языков других ИЕ групп (я, ты, небо)

37. Основные типы лингвистических словарей

Лексикография – это отрасль языкознания, кот. занимается теорией и практикой составления словарей. Все словари делятся на энциклопедические и лингвистические. Первое, что бросается в глаза при их сравнении – различия в составе словников, т.е. в алфавитных списках слов, объясняемых в том или ином словаре. В словнике ЭС – существительные, как нариц., так и собств. (имена выдающихся людей, названия стран, городов, рек); в словниках ЛС – слова разных частей речи. Несходство в составе словников объясняется содержательными различиями ЭС и ЛС и прежде всего их целями. ЭС составляются для того, чтобы сообщить сведения о мире вещей и явлений: они объясняют научные понятия, дают биографические справки о знаменитых людях, рассказывают о городах и странах, знаменательных событиях. В ЛС содержится информация о словах: об их значении, о сочетаемости с другими словами и т.п.

Типы ЛС. Современная лексикография располагает разными типами ЛС. Большинству людей хорошо известны словари двуязычные. Они создаются для перевода и особенно активно употребляются при изучении иностранных языков. Одноязычные словари еще более разнообразны. Сведения о правильном написании слова содержатся в орфографических («Русский орфографический словарь» под ред. Лопатина) словарях, о правильном произношении и ударении – в орфоэпических («Орфоэпический словарь РЯ», подготовленный в институте русского языка под ред. Аванесова). Происхождение слова, его путь в языке, все изменения, кот. с ним происходят на этом пути, описываются в этимологических («Этимологический словарь РЯ» Перображенского, 4-томный словарь Фасмера) и исторических («Материалы для словаря ДРЯ» Срезневского, «Историко-этимологический словарь СРЯ» Черных) словарях. Специально описанию иноязычной лексики посвящены словари иностранных слов. Употребительность языковых единиц, их частоту в тексте регистрируют частотные словари, устойчивые фразеологические обороты – словари фразеологические («Фразеологический словарь РЯ» Молоткова, «Школьный фразеологический словарь» Жукова). Есть словари грамматические, содержащие информацию о морфологических и синтаксических свойствах слов; обратные, в кот. слова расположены по алфавиту их конечных букв (это необходимо для лигв. исследований); терминологические, диалектные, словари языка писателя, словари речевых неправильностей и трудностей. Есть словари, в кот. описываются отдельные группы лексики: словари антонимов («Словарь антонимов РЯ» Введенской, Колесникова, «Школьный словарь антонимов РЯ» Львова), синонимов («Словарь синонимов РЯ» в 2 т. Евгеньевой, «Краткий словарь синонимов РЯ» Клюевой), омонимов («Словарь омонимов РЯ» Ахмановой, Колесникова). Данный перечень был бы неполным без двух типов словарей, имеющих наиболее давнюю лексикографическую традицию. Это словари толковые и идеографические. Главное назначение и тех и других – описать значение слов, истолковать их. Но в толковом словаре слова располагаются по алфавиту, а в идеографическом – по группам, кот. выделяются на основании некоторых общих смыслов (человек, животное, действие, физические св-ва). Лингвистические словари различаются и в зависимости от того, кому они адресуются, на кого рассчитаны. Есть словари академические (в кот. информация о слове наиболее полная) и учебные, кот. преследуют цель научить человека, овладевающего языком, правильно употреблять слово; словари для широкого пользования и словари-справочники, адресованные представителям определенных профессий.

Словарный состав языка - все слова (лексика) какого-либо языка (в т. ч. неологизмы, диалектная лексика, жаргонизмы, терминология и т. д.). Объём и состав словарного состава языка зависят от характера и развитости хозяйственной, общественной, культурной жизни носителей языка. Словарный состав языка представляет собой определённым образом организованную систему, где слова объединяются или противопоставляются в том или ином содержательном отношении (синонимы,омонимы, антонимы, лексические поля).

По частоте и общеупотребительности в словарном составе языка выделяются часто употребляемые слова — активный запас слов (активный словарь) и слова, употребляемые редко или в специальных целях (архаизмы, неологизмы, терминология и т. д.) — пассивный запас слов (пассивный словарь). Границы между активным и пассивным словарём подвижны, в историческом развитии языка происходит перемещение слов из одной группы в другую (ср., например, русские "прошение", "прислуга", "гувернёр", "городовой", перешедшие из активного в пассивный словарь). Слова, находящиеся в активном употреблении у всех носителей языка на протяжении длительной истории его развития (например, названия частей тела, явлений природы, термины родства, обозначения основных действий, свойств, качеств), называются основным лексическим (словарным) фондом языка, который подвержен изменениям в наименьшей степени. Выявлению соотношения активного и пассивного запаса в словарном составе языка на определённом этапе его развития (обычно в рамках нескольких стилей, жанров, видов речи) служат частотные словари.

Все носители языка обычно легко вычленяют слова в потоке речи, осознают их как самостоятельные, отдельные языковые единицы.

Итак, слово - это значимая, самостоятельная единица языка, основной функцией которой является номинация (название). В отличие от морфем, минимальных значимых единиц языка, слово самостоятельно, грамматически оформлено по законам данного языка, и оно обладает не только вещественным, но и лексическим значением. В отличие от предложения, обладающего свойством законченной коммуникации, слово как таковое не коммуникативно, но именно из слов строятся предложения. При этом слово всегда связано с материальной природой знака, посредством чего слова различаются, образуя отдельные единства смысла и звукового (или графического) выражения.

Словарный состав языка непрерывно пополняется с развитием общества по словообразовательным законам языка, а также за счёт заимствований. В словарный состав рус. языка, в основе которого слова общеславянского и исконно русского происхождения, вошли на разных этапах развития слова из скандинавских, финских, тюркских, старославянских, греческих, позднее — из латинских, романских, германских языков. В словарный состав немецкого языка вошли слова из латинского, французского, итальянского, английского и некоторых других языков. Эти слои заимствованной лексики в С. с. я. отражают культурно-исторические связи народов, являясь одним из доказательств (иногда единственным) контактов древних народов. С. с. я. фиксируются (не полностью) в толковых словарях.

Все слова, употребляющиеся в данном языке, образуют его словарный состав. Среди этого большого круга лексических единиц имеется небольшой, но отчетливо выделяющийся круг слов - основной словарный фонд, объединяющий все корневые слова, ядро языка. Основной словарный фонд менее обширен, чем словарный состав языка; от словарного состава языка он отличается тем, что живет очень долго, в продолжение веков, и дает языку базу для образования новых слов.

Основной словарный фонд охватывает самые необходимые слова языка. Для обозначения одного и того же в языке может быть ряд синонимов, которые по-разному расцениваются в словарном составе языка и не все входят в основной словарный фонд. Слова основного словарного фонда - факты нейтральной лексики: их можно употреблять с тем же значением в любом жанре речи (устная и письменная речь, проза и стихи, драма и фельетон и т.д.) и в любом контексте. Следует оговориться, что при многозначности слова не все значения данного слова являются фактом основного словарного фонда.

Через словарный состав язык непосредственно связан с действительностью и ее осознанием в обществе. В лексике находят отражение социальные, профессиональные, возрастные различия внутри языкового коллектива. Т.к. лексика обращена к действительности, она очень подвижна, сильно изменяет свой состав под воздействием внешних факторов. Возникновение новых реалий, исчезновение старых ведет к появлению или уходу соответствующих слов, изменению их значений. Именно поэтому точное количество всех слов языка принципиально невозможно подсчитать.

В словаре носителей языка различают активный и пассивный словари. Активный словарь - это те слова, которые говорящий на данном языке не только понимает, но и сам употребляет. Слова основного словарного фонда безусловно составляют основу активного словаря, но не исчерпывают его, т.к. у каждой группы людей, говорящих на данном языке, есть и такие специфические слова и выражения, которые для данной группы всходят в их активный словарь, ежедневно ими употребляются, но не обязательны как факты активного словаря для других групп людей, имеющих в свою очередь иные слова и выражения. Таким образом, слова основного словарного фонда - общие для активного словаря любых групп населения, слова же специфические будут разными для активного словаря различных групп людей.

Пассивный словарь - это те слова, которые говорящий на данном языке понимает, но сам не употребляет. Таковы, например, многие специальные технические или дипломатические термины, а также и различные экспрессивные выражения.

Понятия активного и пассивного словаря очень важны при изучении иностранного языка. Однако нельзя забывать, что слова, имеющиеся в пассиве, могут при надобности легко перейти в актив, а наличное в активе - уйти в пассив.

Происхождение лексики современного русского языка

Словарный состав языка (лексика) - это совокупность всех слов данного языка. Лексикой называют также и совокупность слов писателя, отдельного человека, состав слов какого-либо произведения.

Формирование состава русского языка - процесс длительный и сложный. Наряду со словами, которые появились в языке сравнительно недавно, в нем существует большое количество слов очень древних, но активно употребляемых в настоящее время.

Лексикология - раздел языкознания, изучающий словарный состав языка. В курсе лексикологии слова русского языка рассматриваются с различных точек зрения: изучаются значения слов, их место в общей системе языка, происхождение, стилистическая окраска.

С точки зрения происхождения в лексике русского языка можно выделить два пласта:

  • · исконно русские слова;
  • · заимствованные слова.

Исконно русские слова - слова, возникшие в русском языке на любом этапе его развития.

Одни исконные слова унаследованы современным языком от общеславянского языка, который существовал до VII в н.э. Например: солнце, небо, лето, земля, береза, дуб, воробей, бык, голова, рука, сердце, белый, синий, черный и др.

Часть исконной лексики возникла в древнерусском языке, на котором говорили жители Киевской Руси (VII - XIII в.): смерч, снегопад, белка, кошка, цветок, гречиха, горошина, перец, парень, дядя, племянник и др.

С XIV в. пополняется запас собственно русских слов: бабушка, ребенок, бабочка, канарейка, цыпленок, клубника, огурец, одуванчик, улыбаться, куролесить, заблудиться, пасмурный, тусклый, лиловый и др.

Заимствованные (иноязычные) слова - слова, пришедшие в русский язык из других языков.

Заимствование слов связано с расширением экономических и культурных связей между народами, появлением новых предметов, понятий, для которых в русском языке не было специальных названий.

Особую группу среди заимствованных русским языком слов составляют старославянизмы.Старославянизмы - слова, заимствованные из старославянского языка: власть, сладкий, враг, равный, юноша и др. Старославянский (церковнославянский) язык - это язык древнейших богослужебных книг. Заимствованию старославянских слов способствовало распространение на Руси христианства, влияние памятников старославянской письменности.

Фонетические признаки старославянизмов:

  1. 1) сочетания ра, ла, ре, ле , соответствующие русским сочетаниям оро, оло, ере, еле : град - город, глава - голова, брег - берег, плен - полон;
  2. 2) начальные сочетания ра, ла, соответствующие русским сочетаниям ро, ло: равный - ровный, ладья - лодка;
  3. 3) начальное сочетание звуков [йэ], соответствующее русскому [о]: един - один, осень - есень (ср. также фамилию Есенин ) ;
  4. 4) начальное сочетание звуков [йу], соответствующее русскому [у]: юродивый - уродливый, юноша - уноша;
  5. 5) начальный звук [а], соответствующий русскому [йа]: агнец - ягненок, аз - я;
  6. 6) [жд ] и [ щ ], соответсвующие русским [ж] и [ч]: вождь - вожак, освещение - свеча.

Словообразовательные признаки старославянизмов:

  1. 1) приставки воз-, низ-, из-: возгораться, ниспадать, извергнуть;
  2. 2) суффиксы -ащ-, -ящ-, -ущ-, -ющ-, -ын(я), -тв(а), -знь-, -ств(ие): зрящий, ждущий, твердыня, битва, боязнь, бедствие;
  3. 3) основы благо-, добро-, зло-, велико-, суе-: благополучие, злословие, великолепие, честолюбие, суесловие.

Кроме старославянизмов, в русский язык проникло значительное количество слов из других языков. Многие из них уже не воспринимаются говорящими как заимствованные. Например, из немецкого языка пришли слова бант, брюква, герб, кнопка, кран, кухня, марка, минута, стул, шнур и др., из французского языка - балет, бассейн, гамак, душ, люстра, метель, мода, миллион, одеколон; из английского - бокс, вагон, вокзал, спорт, экспресс и др.

Основные признаки заимствованных слов.

  1. Двойные согласные в корне слова: касса, баллотироваться .
  2. Стечение гласных звуков: оазис, мозаика, адажио, дуэль.
  3. Безударный звук [о]: радио, какао, скерцо.
  4. Произношение твердого согласного перед [э] (буквой «е»): пар[тэ]р, портмо[нэ], пю[рэ].
  5. Буква э в корне слова: поэт, энергия, сэр.
  6. Сочетание букв ЙО и ЬО: майонез, бульон.
  7. Неизменяемость имен существительных и имен прилагательных: пальто, кашне, такси, кенгуру; беж, хаки.

Лексика русского языка с точки зрения сферы употребления

С точки зрения сферы употребления слова можно разделить на две группы:

  • · общеупотребительные слова,
  • · слова, ограниченные в употреблении.

В первую группу входят слова, использование которых не ограничено ни территорией распространения, ни родом деятельности людей. Эти единицы составляют основу словарного состава русского языка, все они понятны и доступны каждому носителю языка и могут быть использованы в самых различных условиях, во всех стилях речи без всяких ограничений: человек, белый, идти, высоко и т.п.

Лексика ограниченной сферы употребления распространена в пределах определенной местности или в кругу людей, объединенных профессией, общими интересами, социальными признаками. Таким образом, в употреблении ограничены диалектные слова, специальные слова - термины и профессионализмы, жаргонные слова.

Диалектные слова (диалектизмы) - это слова, употребляемые только жителями той или иной местности: бурак (свекла), цибуля (лук), жердёлы (абрикосы), кочет (петух), дюже (очень); кушак (пояс), баской (красивый), голицы (рукавицы) и др. Диалектные слова находятся за пределами литературного языка, но могут использоваться в художественных произведениях для создания речевой характеристики персонажей, описания местного колорита: Казакует по родимой степи восточный ветер. Лога позанесло снегом. Падины и яры сравняло. Нет ни дорог, ни тропок. (М. Шолохов). Лог - овраг. Падина - узкая ложбина. Яр - крутой обрывистый берег реки.

Профессиональные слова (профессионализмы) - слова, употребляемые людьми одной профессии. Профессионализмы представляют собой «неофициальные» названия предметов или понятий, не имеют строго научного характера.

Например, в речи полиграфистов: подвал - нижняя часть газетной страницы, где помещается отдельная статья, шапка - заголовок, общий для нескольких статей в газете; в речи программистов: сетка - компьютерная сеть, винт - винчестер, запоминающее устройство компьютера, распечатка - напечатанные данные.

Термины - слова или сочетания слов, используемые для логически точного определения специальных понятий. Характерные признаки терминов:

  1. 1) однозначность,
  2. 2) отсутствие эмоционально-экспрессивной окраски.

Например, лингвистические термины: архаизм, аффикс, морфема, падеж, предлог, сказуемое, склонение, имя числительное и др.; медицинские термины: абсцесс, бронхит, депрессия, инфекция, фитотерапия, электрокардиография и др.; термины политологии: авторитаризм, демократия, идеология, конформизм, нация, оппозиция, фракция и др.

Способы образования терминов.

  1. Заимствование слов: алгоритм, ария, вакуум, кибернетика, лазер, метонимия, конвейер, киль и др.
  2. Образование слов по типичным словообразовательным моделям:

1) сложение основ: атомоход, дымоуловитель, семядоля;

2) аббревиация (сложносокращенный способ): УВЧ (ультрафиолетовые лучи высокой частоты), ЛЭП (линия электропередачи), КПД (коэффициент полезного действия) и др.;

3) использование иноязычных морфем: биофизика, метеоцентр, ультразвук, фотосфера и др.

  1. Переосмысление значений общеизвестных слов: союз (часть речи), корень (основная часть слова), лопатка, таз (части тела), головка, ножка, пестик (части растения).

Частое употребление многих философских, медицинских, литературоведческих и других терминов делает их общеупотребительными словами: анализ, аргумент, понятие, сознание, роман, стиль, центр тяжести и др.

Жаргонные слова (жаргонизмы) - это социально ограниченная группа слов, находящаяся за пределами литературного языка, принадлежащая какому-либо жаргону.

Жаргон - это совокупность особенностей разговорной речи людей, объединенных общностью интересов, занятий, общественного положения и т.д. Жаргон может возникнуть в любом коллективе. Существует жаргон школьников, студентов, музыкантов, спортсменов, армейский жаргон, жаргон уголовников и т.п. Наибольшее распространение в наше время получил молодежный жаргон (его также называют сленгом ): комп - компьютер, наезжать - угрожать, кинуть - обмануть, халява - то, что получено даром и.т.п.

Вульгаризмы - это грубые слова, обычно не употребляемые образованными людьми в обществе, специальный лексикон, используемый людьми низшего социального статуса: заключенными, торговцами наркотиками, бездомными и т.п.

Сленг - это слова, которые часто рассматриваются как нарушение норм стандартного языка. Это очень выразительные, ироничные слова, служащие для обозначения предметов, о которых говорят в повседневной жизни.

Необходимо отметить, что некоторые ученые жаргонизмы относят к сленгу, таким образом, не выделяя их как самостоятельную группу, и сленг определяют как особую лексику, используемую для общения группы людей с общими интересами.

В современном русском языке выделяют лексику:

  1. 1) книжную,
  2. 2) разговорную,
  3. 3) просторечную

Книжная лексика необходима в том случае, когда говорят о чем-то важном, значительном. Такая лексика находит применение в выступлениях ораторов, в поэтической речи, где оправдан торжественный, патетический тон. Но книжные слова неуместны в непринужденной беседе.

Разговорная лексика используется в бытовом общении (дома, на работе с друзьями, в неофициальной обстановке). Разговорные слова нельзя употребить в беседе с человеком, с которым мы связаны офи-циальными отношениями, или в официальной обстановке.

Просторечная лексика (и ее разновидность - сниженная ) обычно присутствует в речи малокультурных, малограмотных людей в сугубо бытовом общении. Важно знать, что та или иная лексика закреплена за определенным стилем речи. Разговорная лексика представляет преимущественноразговорный стиль речи. Она не нарушает общепринятых норм литературной речи, хотя ей свойственна известная свобода в выборе средств. Разговорная лексика противопоставлена книжной. Книжная лексика закреплена за научным, газетно-пуб-лицистическим и официально-деловым стилями, представлен-ными обычно в письменной форме

Закрепленность слов за определенным стилем речи объяс-няется тем, что в значение многих слов помимо основного (предметного) содержания входит и стилистическая окраска. Однако следует отметить, что не все слова распределяются между различными стилями речи. В русском языке имеется большая группа слов, употребляемых во всех стилях без исключения и характерных как для устной, так и для письменной форм речи. Такие слова обра-зуют фон, на котором выделяется стилистически закрепленная лексика. Их называют стилистически нейтральными . По сравнению с такими нейтральными, стилистически не окрашенными словами иные слова могут быть или высокого стиля, или низкого. Таким образом, ломоносовская «теория трех штилей» оказывается не только исторически оправданной применительно к русскому литературному языку 18 века, но и заключает в себе очень важное теоретическое зерно: стили речи соотносительны, и любой стиль прежде всего соотнесен с нейтральным, нулевым.

К экспрессивной лексике относятся как отдельные экспрессивные слова и сочетания слов (дурак, сивый мерин, пес его знает), тк и случаи особого употребления неэкспрессивных слов и сочетаний (на тебе, как пить дать).

Лексика русского языка с точки зрения активного и пассивного запаса

Деление словарного состава русского языка на активную и пассивную лексику связано с частотой употребления лексических единиц, отражающих развитие языка и общества.

Активный словарный запас составляют общенародные слова, постоянно употребляющиеся говорящими во всех сферах общения.

Пассивный словарный запас составляют слова, не имеющие широкого распространения в речи:

1) устаревшие слова,

2) новые слова (неологизмы).

Устаревшие слова - это слова, вышедшие из активного употребления: десница (правая рука), ратай (пахарь), чертог (дворец), тать (вор), виктория (победа). Среди устаревших слов различают архаизмы и историзмы.

Архаизмы - слова, устаревшие после вытеснения их более современными лексическими единицами. Обычно архаизмы имеют синонимы среди слов современного языка: аэроплан (самолет), зело (очень), перст (палец), око (глаз), опочивальня (спальня), сей (этот).

Историзмы - слова, устаревшие с исчезновением предметов, которые они обозначали: князь, боярин, городовой, купец, опричник, ямщик, карета, ливрея. Историзмы не имеют синонимов в современном языке.

Неологизмы - новые слова, еще не вошедшие в активный словарный запас: аура (психологический климат), импичмент (лишение полномочий высших должностных лиц), уфология (наука, изучающая аномальные явления), харизма (одаренность), электорат (круг избирателей) и др. Со временем неологизмы могут входить в активный словарный запас: компьютер, дискета, видеомагнитофон, скейтборд.

Особую эстетическую функцию выполняют авторские неологизмы - новые слова, создаваемые поэтами и писателями.

Одиночила в комнате девушка,

Взволновали ее звуки флейты… (И. Северянин)

Стоял Январь, не то Февраль,

Какой-то чертовый Зимарь . (А.Вознесенский)

Соотношение активной и пассивной лексики русского языка в период 80-90-х годов ХХ века описано в словаре: Толковый словарь русского языка ХХ века. Языковые изменения / Под ред. Г. Н. Скляревской. - СПб, 1998.

Исконная и заимствованная лексика

Лексика современного русского языка формировалась на протяжении столетий. В его словарный состав входят различные по происхождению и времени возникновения слова. Основной пласт составляют исконно русские слова. Исконным считается слово, возникшее в русском языке по существующим в нем моделям или перешедшее в него из более древнего языка-предшественника. Исконно русскую лексику на данном этапе развития языка составляю 4 пласта, относящиеся к разным эпохам:

  1. Индоевропейский пласт составляют слова имеющие соответствия в корнях слов многих других индоевропейских языков (например, мать, сын, брат, волк, вода, нос). Эти слова являются исконными не только для русского, но и для многих индоевропейских языков.
  2. Слова праславянского пласта имеют соответствия во многих славянских языках и являются исконными для них (например весна, дождь, трава).

К индоевропейскому и праславянскому пластам принадлежат всего около двух тысяч слов, но они составляют 25% слов нашего повседневного общения.

  1. К древнерусскому пласту принадлежат слова, возникшие в период единства Киевской Руси и являющиеся общими для русского, украинского и белорусского языков (например, дядя, сорок, девяносто).
  2. Собственно русский пласт объединяет слова, возникшие после 14 века, т.е. после распада Киевской Руси (почти все слова с суффиксами -чик-/-щик-, -тельств-, -лка-, -ность-) или в этот период изменившие свое значение (например, красный).

В различные эпохи в русскую лексику проникали заимствования из других языков. Причина заимствований - языковые контакты народов, связанные с торговлей, войнами, культурным взаимодействием и т.д. Выделяются заимствования из славянских и неславянских языков.

В различные исторические периоды активизировались заимствования из разных языков. Так, в связи с татаро-монгольским игом в 14-15 веках и с культурными и торговыми контактами славян и тюркских народов появились заимствования из тюркских языков (амбар, башмак, сарай, сундук). В период преобразований Петра I особенно активно проникали слова из голландского и немецкого языков, связанные с мореходством, судостроением, военным делом (штурм, орден, рота, верфь, гавань и т.д.) В 18-19 веках появилось большое количество слов из французского, итальянского, испанского и польского языков, что было связано в первую очередь со светским характером культуры того времени (будуар, бюро, вуаль; ария, виолончель; гитара, серенада; вензель). В 20 веке, особенно во второй его половине, основным источником заимствований является английский язык. В настоящее время наплыв англицизмов так велик, что иногда возникают сомнения в их целесообразности. В разные исторические периоды, в том числе через посредничество других языков, в русский проникли грецизмы (философия, геометрия, политика, демократия) и латинизмы (республика, диктатура, студент). Большая часть заимствований из греческого и латинского входит в интернациональный языковой фонд научной лексики.

В связи с этим, среди заимствованных слов выделяются так называемые интернационализмы - слова, в основном терминологического характера, образованные по преимуществу от греческих и латинских корней, свойственные в том же значении и похожем фонетическом оформлении другим, в том числе неродственным, языкам (биология, коммуникация, демократия, орфография).

Заимствованные слова, обозначающие реалии жизни и быта других стран и народов, называются экзотизмами . В их толкование обычно входит указание на принадлежность к определенному государству или национальности (сари, духан, плахта). При заимствовании слово осваивается русским языком: начинает записываться русскими буквами, приобретает характерные для русского языка произношение и грамматическое оформление. Однако некоторые остаются освоены не до конца: они могут не изменяться или не полностью подчиняться фонетическим законам русского языка. Иноязычные слова, не освоенные русским языком, но употребляющиеся в русском тексте, называются варваризмами (тет-а-тет, гомо сапиенс).

Можно говорить о специфических приметах заимствований в русском языке: начальные [а], [э], сочетание гласных в корне, некоторые суффиксы (-ент- из латыни, -ос- из греческого, -инг- из английского), которые в структуре русских слов являются уже не суффиксами, а конечной частью корня.

Все слова, употребляющиеся в данном языке, образуют его словарный состав.

Среди этого большого круга лексических единиц имеется небольшой, но отчетливо выделяющийся круг слов – основной словарный фонд, объединяющий все корневые слова, ядро языка. Основной словарный фонд менее обширен, чем словарный состав языка; от словарного состава языка он отличается тем, что живет очень долго, в продолжение веков, и дает языку базу для образования новых слов.

Не следует думать, что слова основной лексики языка («основного словарного фонда») отделены «китайской стеной» от прочей лексики; это не так, и непроходимой границы здесь нет. Однако наличие в языке некоторого общеобязательного, основного фонда лексики не вызывает сомнения.

Основной словарный фонд охватывает самые необходимые слова языка. Не надо думать, что это в точности соответствует необходимым понятиям или необходимым вещам. С понятиями могут быть связаны разные слова, и вещи могут называться разными словами и в случае нужды переименовываться.

Для обозначения одного и того же в языке может быть ряд синонимов, которые по-разному расцениваются в словарном составе языка и не все входят в основной словарный фонд.

Понятие, связанное с основными документами Советской власти, именовалось декрет 1 , но в 1936 г. по тексту Конституции СССР возродилось слово указ, которое сейчас является основным названием такого рода документов. Значит, слово декрет хотя и выражало очень важное понятие в сфере новых социальных отношений Советской власти, но не стало фактом основного словарного фонда.

1 Это было связано с использованием терминологии французской революции 1789–1793 гг., в том числе таких слов, как милиция, комиссар, комиссариат и т. д.

Следовательно, основной словарный фонд – это совокупность слов, а не «понятий» и тем более не «вещей», и войти в этот фонд словам не так просто 1 .

1 См.: Янко - Триницкая Н. А. О границах основного словарного фонда в словарном составе языка // Вопросы языкознания, 1953. № 5.



Каковы же основные, необходимые для характеристики слов основного словарного фонда определения?

В плане лексикологии можно дать три таких признака, которые дают ответы на вопросы: 1) когда? 2) кому? 3) в каком случае?

На эти вопросы относительно слов основного словарного фонда следует ответить так: 1) всегда (т. е. в продолжение целых эпох), 2) всем (т. е. не только всем носителям данного литературного общенационального языка, но даже и представителям большинства диалектов) и 3) во всех случаях. Последнее требует особого разъяснения.

Как мы уже выяснили выше, словарный состав дифференцируется по разным признакам, в том числе и по стилистическим. И это очень важно практически.

Теоретическое учение об основном словарном фонде прямо объясняет эту практику. Дело в том, что слова основного словарного фонда (в их прямых значениях) – факты нейтральной лексики: их можно употреблять с тем же значением в любом жанре речи (устная и письменная речь, проза и стихи, драма и фельетон, передовая статья и репортаж и т. п.) и в любом контексте.

Следует оговориться, что при многозначности слова (а таково свойство почти всех слов основного словарного фонда) не все значения данного слова являются фактом основного словарного фонда. Так, если слово земля приобретает значение «континент» для жителей островов или слово человек приобретает жаргонное значение «человек из ресторана», то это не факты основного словарного фонда. В основном словарном фонде остаются и живут земля – «terra» и человек – «homo».

Очень важным вопросом установления состава основного словарного фонда любого языка является вопрос о том, что принадлежит данному языку, как таковому, что обще для группы близких родственных языков и что связывает языки более отдаленных групп, объединенных в одну семью. Например, для основного словарного фонда русского языка можно привести такие слова:

1) слова только русские: лошадь, крестьянин, хороший, бросать (и все последующие, см. пункты 2,3,4);

2) слова, общие для восточнославянских языков: сорок, девяносто, семья, белка, собака, ковш, дешевый (и все последующие, см. пункты 3, 4);

3) слова, общие для всех славянских языков (для общеславянского основного словарного фонда): голова, дом, белый, кидать (и все последующие, см. пункт 4);

4) слова, общие для славянских языков и языков других индоевропейских групп: я , ты, кто, тот; два, три, пять, десять, сто; мать, брат, сестра, жена, муж; огонь, небо, волк.

Следовательно, такие слова, как я , два, мать, огонь, – и общеиндоевропейские, и общеславянские, и общевосточнославянские, и общерусские.

Такие, как голова, белый, кидать, –общеславянские, общевосточнославянские, общерусские, но не общеиндоевропейские (ср. лат. caput, нем. Kopf, франц. tẽte, англ. head– «голова»; лат. albus, нем. weiβ, франц. blanc, англ. white – «белый» и т. п.).

Такие слова, как сорок, белка, собака, – только восточнославянские (ср. болг. четиредесять, чешск. ctyricet, польск. czterdzesci; болг. катерица, чешск. veverka, польск. wiewiorka и т. п.).

Такие же слова, как лошадь, крестьянин, хороший, бросать, – только русские (ср. укр. кiнь, селянин, гарний, кидати и т. п.).

Интересно отметить, что не все диалекты данного языка имеют тот же состав слов, называющих те же явления, что и общелитературный национальный язык. Так, во многих северных русских диалектах белку зовут векшей, а лошадь конем; а в южных волка – бирюком (из тюркских языков) 1 .

1 Слово же волк принадлежит общеиндоевропейскому основному словарному фонду (ср. болг. вълк, чешск, vlk, лит. vilkas, нем. Wolf, англ. wolf , санскр. vrkah, древнеперсидск. v@hrko, лат. vulpes – со значением «лиса», греч. lukos и т. п.).

На примере разных славянских названий «белки» видно, как в одних языках старое общеславянское название сохранено (чешск. veverka, польск. wiewiorka), в других же утрачено и заменено другим (болг. катерица, русск. белка) 1 .

1 В древнерусском языке существовало слово веверица, но, очевидно, в значении «горностай», а не «белка»; по указанию словаря В. И. Даля, веверками называют белок в некоторых западнорусских говорах, что может быть уже из польского wiewio2rka – «белка».

Из положения об устойчивости и сохранности основного словарного фонда не следует делать вывод о том, что основной словарный фонд – это древнейшие слова в языке, сохранившиеся от доисторических времен и общие для всех языков данной языковой семьи. Наряду с древнейшими словами, сохранившимися в основном словарном фонде: мать, брат; я, ты; два, пять;волк, огонь, небо и т. п., очень многие слова исчезли (например, вира – «штрафная уплата», гридница – «парадная комната», неизвестные нам названия «медведя», «змеи») или стали достоянием диалектов (например, ятры – «жена брата», орать – «пахать», векша – «белка») или особых стилистических пластов словарного состава (очи – «глаза», секира – «топор», тризна – «поминальный пир» и т. п.).

Бывает и так, что в прямом значении слово не сохраняется в основном словарном фонде, а в переносных значениях или в составе производных слов надолго удерживается, правда, чаще в словарном составе, чем в основном словарном фонде, например: ни зги не видно [из стьга – «дорога», ср. южновеликорусское стежка, а также стежок, стегать (одеяло) и т. п.], заочное и неологизм «очное обучение» (от око – «глаз»), перстень, наперсток (от перст – «палец»), чревоугодие (от чрево –«живот»), чай (повелительная форма от чаяти – чай), или в особых терминах: стопа (древнерусское «шаг»), чин (древнерусское «порядок», «время», «пора»). Иногда старые слова или их формы «застывают» в собственных именах, которые, как было указано выше (см. § 7), могут сохраняться очень долго, например в топонимических названиях: Истобки в Черниговской обл. Украины старое уменьшительное от истъба – «изба» (соответствует современному избенки), Волоколамск, Вышний Волочок (от волок – «пространство между судоходными реками, по которому проволакивались товары»), наволоки – «поемный луг» (ср. пристань на Волге Наволоки); в ономастике: Десницкий (древнерусское и старославянское десница – «правая рука»), Киндяков (диалектное киндяк – «красный кумач», «бумажная набойчатая ткань», Котошихин), Кокошкин (древнерусское кокошъ – «курица-наседка», ср. укр. кокош –«петух»), Студенецкий (древнерусское студенъць – «колодец»), Твердовский (древнерусское твердь – «укрепленное место, крепость»).

Все прочие слова вместе с основными образуют словарный состав языка.

Через словарный состав язык непосредственно связан с действительностью и ее осознанием в обществе. Язык связан с производственной деятельностью человека непосредственно, и не только с производственной деятельностью, но и со всякой иной деятельностью человека во всех сферах его работы.

Прежде чем разъяснить пути изменения словарного состава, следует остановиться на некоторых явлениях, позволяющих более внимательно рассмотреть сам словарный состав в целом и в отдельных его частях.

Прежде всего, это вопрос об активном и пассивном словаре.

Акти2вный словарь– это те слова, которые говорящий на данном языке не только понимает, но и сам употребляет. Слова основного словарного фонда, безусловно, составляют основу активного словаря, но не исчерпывают его, так как у каждой группы людей, говорящих на данном языке, есть и такие специфические слова и выражения, которые для данной группы входят в их активный словарь, ежедневно ими употребляются, но не обязательны как факты активного словаря для других групп людей, имеющих в свою очередь иные слова и выражения. Таким образом, слова основного словарного фонда – общие для активного словаря любых групп населения, слова же специфические будут разным и для активного словаря различных групп людей 1 .

1 Из этого видно, почему неправ Ж. Вандриес, когда он пишет: «Для обычного общения существует у всех людей словарь приблизительно одинакового объема. Говорят, что неграмотному крестьянину нужно для такого общения 300 слов... Но ведь и образованный барин нуждается для своего обихода не в большем словаре; вся разница только в том, что у него другие слова» («Язык», 1935, с. 180). Если бы это было так, то следует признать, что у «крестьянина» и «барина» разные классовые языки. Однако язык един для данного общества, и основной словарный фонд одинаков и для «крестьянина» и для «барина».

Пасси2вный словарь– это те слова, которые говорящий на данном языке понимает, но сам не употребляет (таковы, например, многие специальные технические или дипломатические термины, а также и различные экспрессивные выражения).

Понятия активного и пассивного словаря очень важны при изучении чужого (иностранного) языка, однако не следует думать, что между фактами активного и пассивного словаря существует непроходимая стена; наоборот, то, что имеется в пассиве, может при надобности легко перейти в актив (преамбула, вето, бьеф, офицер, генерал и тому подобные слова); а наличное в активе – уйти в пассив (нэпман, декрет, нарком и т. п.) 1 .

1 Поэтому упрощенные регламентированные списки «необходимых слов» типа Basic English, которые так охотно пропагандируют в Англии и Америке, кроме вреда, ничего принести не могут.

Сложнее вопрос о реа2льном и потенциа2льном словаре. Нельзя этот вопрос решать на основании единичной регистрации наличия какого-либо слова в тексте или в устной речи или отсутствия таких случаев.

Письменная регистрация слов, особенно в словарях, может не только запаздывать по тем или иным причинам, но и просто отсутствовать на протяжении долгого времени (так, например, глагол шуршать в русском языке существовал очень давно и был даже зафиксирован в письменной речи, но в словарь русского языка это слово попало лишь в 1940 г.) 1 .

1 См.: Толковый словарь русского языка; Под ред. Д. Н. Ушакова. Т. 4. С. 1377: в словаре В. И. Даля дано: шурчать тмб.; шуршишь – «производить шорох, шелест»; в Академическом словаре 1847 г. под редакцией А. X. Востокова этого слова вообще нет, позднейшие издания Академического словаря до буквы ш не доходили; единственно, где это слово зарегистрировано, это «Этимологический словарь русского языка», составленный А. Г. Преображенским, но слова на ш были опубликованы лишь в 1949 г.

Но даже если данное слово кто-нибудь и употребил в письменной или устной речи, то все же это не становится фактом языка, а остается лишь случаем текста или разговора, не получившим главного качества подлинного явления языка.

Поэтому так трудно найти вразумительный пример потенциальных, т. е. возможных, но реально не существующих слов. Всегда есть опасность, что данное слово, если оно возможно по закономерностям данного языка, уже проявилось и употребилось, но только не зарегистрировано (например, притяжательное прилагательное пустельгин от пустельга, ср. Ольга – Олъгин; или обабление, ограбление от баба, краб, ср. ослабление, ограбление и т. п.).

Однако этот вопрос интересен прежде всего потому, что так можно яснее всего понять связь лексики и грамматики. Грамматика устанавливает не только нормы изменений слов и способы их сочетаний в предложении, но и конструктивные модели образования слов. Грамматика показывает возможности реализации тех или иных свойственных данному языку образцов или словообразовательных схем, лексика же либо их использует (числит в своем составе слова, образованные по данной модели), либо нет; в последнем случае и возникает потенциальный словарь в отличие от реального. И это одно из могущественнейших средств обогащения словарного состава не в ущерб языку в целом 1 .

1 См. гл. VII, § 84.

Так, в русском языке грамматика «позволяет» (и даже «обязывает») производить от основ качественных прилагательных существительные категории абстрактности при помощи суффикса -ость, например: нежный – нежность, сырой – сырость и т. п. Это факты реального словаря. Однако слов добростъ, прямость, левость и т. п. реальный словарь современного русского языка уже не знает. Но могут ли они быть (раньше они были)? Могут, если будет жизненная потребность в их появлении; это факты потенциального словаря русского языка, и русский язык это «позволяет».

Как и любой ярус языковой структуры, лексика представляет собой систему. Однако именно в лексике установить систему наиболее трудно, потому что если факты грамматики и фонетики (количество падежей в склонении, количество глагольных форм, количество типов предложений; количество фонем и позиций для них и т. д.) ограничены и исчислимы, то «факты» словаря, как мы уже видели, неисчислимы и крайне пестры; все это зависит от того, что лексика – наиболее конкретный сектор языка, а чем менее формальна абстракция, тем труднее понять ее как систему. Однако и лексика системна.

В словарном составе любого языка можно найти различные пласты лексики. Различие этих пластов может опираться на разные признаки.

1.Свое и чужое. Нет ни одного языка на земле, в котором словарный состав ограничивался бы только своими исконными словами. В каждом языке имеются и слова заимствованные, иноязычные. В разных языках и в разные периоды их развития процент этих «не своих» слов бывает различным.

Среди заимствований следует различать прежде всего слова усвоенные и освоенные и слова усвоенные, но не освоенные 1 .

1 Общепринятые термины немецкой лексикологии: Lehnwo#rter – «заимствованные» слова и Fremdwo#rter – «чужие» слова – терминологически малопригодны, так как и те и другие и «заимствованы» и «чужие», но ведут себя по-разному в заимствовавшем их языке.

Освоение иноязычных заимствований – это, прежде всего, подчинение их строю заимствовавшего языка: грамматическому и фонетическому. Непривычные грамматически в русском языке слова кенгуру, какаду, пенсне, кашне, сальдо, колибри, чахохбили и т. п. своими «концами»у, е, и не подходят к моделям существительных и поэтому остаются неосвоенными до конца (хотя бы фонетически они и подчинились обычным произносительным нормам русского языка [к"@нгуру2, к@кLду, п"и э нснэ2, кLшнэ2, кΛл"и2бр"и э, ч@xLgб"и2л"и э ] и т. п. 1); слова, содержащие непривычные для русской фонетики звуки или сочетания звуков, также остаются недоосвоенными, например: сlанг (с чуждым l), Кельн (с чуждым сочетанием ке ), Тартарен [тLртLрэ2н] (вместо нормального для русского языка [т@ртLрэ2н]) и т. п., хотя грамматически все эти слова освоены, так как склоняются по обычным русским парадигмам 2 и подходят под нормальные модели русских существительных.

1 Объяснение условной записи слова в транскрипции см. гл. V, § 73.

2 Парадигма – от греческого paradigma – «пример», «образец».

Слова, освоенные в заимствовавшем их языке, делаются «незаметными», входят в соответствующие группы своих слов, и их былую чужеязычность можно открыть только научно-этимологическим анализом.

Например, в русском такие слова, как кровать, бумага, кукла (греч.); бестия, июль, август (лат.); халат, казна, сундук (арабск.); караул, лошадь, тулуп, башмак, сарафан, кумач, аршин, кутерьма (тюркск.); сарай, диван, обезьяна (перс.); солдат, котлета, суп, ваза, жилет (франц.); спорт, плед, ростбиф (англ.); бас, тенор (итал.);

руль, флаг, брюки, ситец, пробка (голландск.); ярмарка, стул, штаб, лозунг, лагерь (нем.); мантилья (исп.); козлы, коляска, кофта, лекарь (польск.) и т. п.

Конечно, те иноязычные слова, которые усвоились в заимствовавшем языке грамматически и фонетически, не всегда становятся кандидатами в основной словарный фонд, иногда как слишком специальные или специфические по своей тематике и сфере употребления, иногда по своей экспрессивной окраске. Тогда они тоже остаются недоосвоенными, но уже чисто лексически.

Таковы применительно к русскому слова клизма, епископ, ихтиозавр, лизис (греч.); коллоквиум, инкунабула, петиция (лат.); аль-гамбра (арабск.); кавардак, курдюк, беркут, бакшиш (тюркск.); фужер (франц.); бридж, вист, нокаут (англ.); шихта, фрахт, штрейкбрехер (нем.); грот, фок, бугшприт (голландск.) и т. п.

Однако это никак не исключает возможности иноязычным словам войти в основной словарный фонд заимствующего языка; например, в русском языке изба, хлеб (герм.); казна с ее производными (арабск.); табун, башмак, башня (тюркск.); сарай, обезьяна (персидск.); солдат, суп, помидор (франц.); спорт, клуб, футбол (англ.); вахта, ярмарка, лампа (нем.); зонтик, брюки, ситец (голландск.); сбруя, кофта, бляха (польск.); борщ, бондарь (укр.) и т. п.

И даже обычно при этом вытеснение «своего» слова, занимавшего это место в лексике, в специальный или пассивный словарь. Например, взятое из татарского слово лошадь (< лошадь < алаша am – «маленький конь», «мерин» 1) вытеснило слово конь, которое в русском литературном языке стало словом экспрессивным (для имитации фольклора, в профессиональной кавалерийской лексике или в высоком стиле). Другие слова, заимствованные из чужих языков, не только не претендуют на вхождение в основной словарный фонд заимствовавшего языка, но остаются именно «чужими». Значит ли это, что их вообще нет в данном языке? Нет, они «присутствуют», хотя бы в пассивном словаре (но как раз не в потенциальном, так как они единичны и по грамматическому облику непродуктивны).

1 Знак < в лингвистике показывает, что написанное налево от него происходит из того, что написано справа; знак > показывает обратное отношение.

Эти слова употребляются по мере надобности, особенно в художественной и публицистической литературе, для достижения так называемого «местного колорита» 1 ; особенно важно сохранение таких слов при переводах с чужих языков, где вовсе не все надо переводить, а иной раз необходимо сохранять названия, данные в чужом языке, лишь транскрибируя 2 их. Многие такие «транскрипции» получают права гражданства и входят уже в запасной (для специальных нужд) словарный состав. Таковы обычно личные собственные имена (ономастика), названия монет, должностей, деталей костюма, кушаний и напитков, обращения и т. д., что при переводе всего остального текста сохраняет «местный колорит» и отвечает мудрой поговорке Гердера: «Надо сохранять своеобразие чужого языка и норму родного» (XVIII в.).

1 См. об этом: Реформатский А. А. Лингвистические вопросы перевода // Иностранные языки в школе, 1952. № 6.

2 Транскрибировать, транскрипция – от латинского transcribо), transcriptum – «переписывать», transcriptio – «переписывание» (см. гл. V, § 73).

Такие слова и существуют в словарном составе как варвари2змы 1 , т. е. иноязычные слова, пригодные для колористического использования при описании чуждых реалий 2 и обычаев.

1 Варвари2зм – от греческого barbarismos от barbaros – «болобола», «болтун» – звукоподражательное слово, обозначавшее у греков «непонятную речь», бормотание.

2 Реа2лия – от латинского realis – «действительный».

Имеются они и в русском языке (см. таблицу на с. 96).

Такие неосвоенные иноязычные слова выглядят инкрустациями, которые даже «писать своими буквами» как-то неудобно, поэтому-то они и могут выполнять функцию изображения местного колорита.

Интересно, как Пушкин в «Евгении Онегине» подходил к таким варваризмам:

Пред ним roast-beef окровавленный (I, XVI).

Beef-steaks и страсбургский пирог (I, XXXVII).

Как dandy лондонский одет (I, IV).

А вот место, где Пушкин сам комментирует отношение к варваризмам:

Никто бы в ней найти не мог

Того, что модой самовластной

В высоком лондонском кругу

Зовется vulgar. He могу...

Люблю я очень это слово,

Но не могу перевести;

Оно у нас покамест ново,

И вряд ли быть ему в чести.

Сейчас слова ростбиф, бифштекс, вульгарный перешли уже в разряд усвоенных, но слово денди и до сих пор, пожалуй, воспринимается как варваризм (чему содействует трудность грамматического освоения слова на -и ) 1 .

1 Вопрос о пределах использования иностранных слов мы рассмотрим ниже, см. с. 137 и cл.

Наряду с заимствованными словами, когда заимствуется прежде всего звуковая сторона слова (хотя порой и с искажениями, особенно по народной этимологии), а затем его номинативная направленность (слово-название), существуют и иного порядка «заимствованные» слова и выражения, когда иноязычный образец переводится по частям средствами своего языка. Это ка2льки 1 .

1 Ка2льки от французского слова calque – «копия на прозрачном листе», «подражание».

Кальки возникают обычно книжным путем, это чаще всего бывает делом рук переводчиков.

Прямое калькирование иноязычного слова можно пояснить на примере латинского слова objectum и русского предмет, где приставкаоЬ- переведена какпред-, корень-ject- как-мет- (от метать) и, наконец, окончание-ит отброшено; в сумме отдельных слагаемых возникло новое слово предмет.

Такого же рода кальки: греческое synedẽsis, латинское conscientia – совесть; латинское agricultura – земледелие, insectum – насекомое; греческое philosophia – любомудрие; французское pre2juge2 – предрассудок, impression – впечатление, developpement – развитие, industrie – промышленность; немецкое Begriff – понятие, Vorstellung – представление, Auffassung – восприятие, Sprachwissenschaft – языковедение или языкознание и т. п.; кальками с латинского являются наши грамматические термины substantivum – существительное, adjectivum – прилагательное, verbum – глагол (ранее речь, откуда adverbium – наречие, а не приглаголие), pronomen – местоимение, interjectio – междометие (в XVIII в. междуметие в соответствии с оригиналом), subjectum – подлежащее, praedicatum – сказуемое, саsus (греческое ptõsis) – падеж и т. п.

Несколько иначе надо понимать такие кальки, как французские goŭt – вкус, trait – черта, influence – влияние. В этих случаях используется уже готовое слово своего языка, но ему придается не имевшее раньше место переносное значение по образцу иноязычного слова (таковы же кальки в области терминологии, предложенные Ломоносовым: движение, кислота, наблюдение, опыт, явление и т. п.).

Калькированными могут быть и целые выражения (словосочетания разного типа), например: взять меры (prendre les me2sures) 1 , присутствие духа (pre2sence d"esprit), коротко и ясно (kurz und gut), целиком и полностью (ganz und voll) и т. п.

1 Взять меры – выражение начала XIX в., в настоящее время – принять меры

Иногда при калькировании возникает недоразумение, когда многозначные или омонимичные слова берутся не в том значении; таково выражение: «Любезнейший! Ты не в своей тарелке!» Грибоедов, «Горе от ума»), укрепившееся в русском языке, несмотря на ошибку, отмеченную еще Пушкиным: assiette по-французски не только «тарелка», но и «положение» 1 .

1 В кальке с французского хладнокровие повинны сами французы, которые спутали в sangfroid омонимы sens – «ум» и sang – «кровь» и стали писать вместо sens froid – «хладномыслие» – sangf roid – «хладнокровие».

Часто происходит параллельно заимствование и калькирование, причем калька получает более широкое значение, а заимствование более узкое, специальное, например:

Вопрос о допустимости заимствования и использования иноязычной лексики всегда вызывал горячие дискуссии.

Ломоносов как ученый, переводчик, публицист и поэт держался такого мнения: «Из других языков ничего неугодного не ввести, а хорошего не оставить», «Рассуди, что все народы в употреблении пера и изъявлении мыслей много между собою разнствуют, и для того береги свойства собственного своего языка. То, что любим в стиле латинском, французском или немецком, смеху достойно иногда бывает в русском»; античное наследство Ломоносов оценивал очень высоко: «Оттуда умножаем довольство российского слова, которое и собственным своим достатком велико и к приятию греческих красот посредством славянского сродно» 1 . Ломоносов выступал против засорения иноязычием своего языка: «...старательным и осторожным употреблением сродного нам коренного славянского языка купно с российским отвратятся дикие и странные слова нелепости, входящие к нам из чужих языков, заимствующих себе красоту из греческого, и то еще через латинский. Оные неприличности ныне небрежением чтения книг церковных вкрадываются к нам нечувствительно, искажают собственную красоту нашего языка, подвергают его всегдашней перемене и к упадку преклоняют» 2 .

1 Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. Т. 7. Изд. АН СССР, 1952. С. 587.

2 Там же. С. 591.

Засорение русского языка галлицизмами изобразил Д. И. Фонвизин в комедии «Бригадир»; Грибоедов это пересыпание речи галлицизмами назвал «смесью французского с нижегородским».

Однако критическое отношение к заимствованиям у некоторых деятелей русской культуры переходило в националистический пуризм, например у А. С. Шишкова, В. И. Даля, которые предлагали все заимствованные и уже усвоенные слова заменить своими: не калоши, а мокроступы, не фортепьяно, а тихогромы (Шишков), не синоним, а тождеслов, не атмосфера, а мироколица, колоземица, не гимнастика, а ловкосилие, не эгоист, а себятник, самотник (Даль) и т. п. Нелепость таких предложений очевидна.

В XX в. об употреблении иноязычных слов писал В. И. Ленин: «Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно... Не пора ли нам объявить войну употреблению иностранных слов без надобности? Сознаюсь, что если меня употребление иностранных слов без надобности озлобляет, то некоторые ошибки пишущих в газетах совсем уже могут вывести из себя... Перенимать французско-нижегородское словоупотребление – значит перенимать худшее от худших представителей русского помещичьего класса, который по-французски учился, но, во-первых, не доучился, а во-вторых, коверкал русский язык. Не пора ли объявить войну коверканью русского языка?» 1

1 Ленин В. И. Сочинения. 4-е изд. Т. 30. С. 274.

В этом высказывании Ленин выступает не вообще против иноязычных слов, а против употребления их «без надобности» и к тому же часто неправильно.

О том, что из чужеязычия следует оставлять без перевода, писал Энгельс:

«Я ограничился тем, что устранил все излишние иностранные слова. Но оставляя необходимые, я отказался от присоединения к ним так называемых пояснительных переводов. Ведь необходимые иностранные слова, в большинстве случаев представляющие общепринятые научно-технические термины, не были бы необходимыми, если бы они поддавались переводу. Значит, перевод только искажает смысл; вместо того, чтобы разъяснить, он вносит путаницу» 1 .

1 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 19. С. 322.

2.Термины и слова общего языка. Можно классифицировать словарный состав на термины и слова общего языка. При этом надо помнить: 1) что это деление не совпадает с делением на чужое и свое, так как, несмотря на большое количество иноязычных терминов, в языке в качестве терминов очень много и своих слов (спинка, подошва, выключатель, поиск, окрас, ось, треугольник, окружность, надстройка и т. п.); 2) что одно и то же слово может в данном словарном составе существовать и как термин, и как обычное слово (мушка, сапожок, шапка, подошва, слово и т. п.).

В каждом языке имеются свои источники терминологии (международная лексика, заимствованная национальная, из профессиональной и жаргонной речи и т. п.), что связано с историческим развитием промышленности, науки и т. п. у данного народа и что дифференцируется по видам терминологии; так, в русской химической и медицинской терминологии больше греко-латинских слов, отчасти – арабских; в авиационной – значительный процент французских, в горнозаводской – немецких и своих из профессиональной речи, в спортивной – английских, в коневодческой – тюркских и т. п.

3.Идиоматическая и неидиоматическая лексика. Это деление касается главным образом обычной разговорной речи, а также языка художественной литературы и публицистики, хотя и в области терминологии встречаются иногда элементы идиоматизма (анютины глазки, капли датского короля и т. п.).

В разных языках источники идиом могут быть различны: так, в английском языке основной источник идиоматики – кокни (т. е. городское просторечие), сленг (профессиональная речь), отчасти библейская и иная литературная идиоматика, тогда как в американском варианте английского языка больше этнографических и профессиональных идиом; в русском литературном языке очень богато представлена идиоматика церковнославянского происхождения (иерихонская труба; ни аза не смыслит; раздувать кадило; ничтоже сумняшеся; писать мыслете; куралесить), много фольклоризмов и диалектизмов (шутка сказать; ни зги не видно; всяк сверчок знай свой шесток; вынь да положь), различной профессиональной и жаргонной идиоматики (держи карман шире; разделать под орех; ни дна ни покрышки; попасть впросак; тянуть канитель; положение хуже губернаторского).

И здесь следует помнить, что одно и то же слово и сочетание слов может быть в одном значении идиоматичным, а в другом неидиоматичным; например, заяц на железной дороге – идиома, а в зоологии – не идиома, то же самое держи карман шире в переносном значении – идиома (когда никакого «кармана» нет), а в прямомне идиома (когда действительно надо «шире держать карман»).

4.Экспрессивная и неэкспрессивная лексика. К экспрессивной лексике относятся как отдельные экспрессивные слова и сочетания слов (душка, дурак, фефела, косой черт, сивый мерин, пес его знает, ни бельмеса не понимает и, конечно, все междометия), так и случаи особого употребления неэкспрессивных слов и сочетаний (на тебе; вот тебе на; и был таков; смирно!; как пить дать; вот так клюква или фунт).

Большинство приведенных примеров – идиомы, но, во-первых, бывают и неэкспрессивные идиомы (анютины глазки; капли датского короля) и, во-вторых, существуют и экспрессивные слова не идиомы (ax, ox, эй, цыц – всякие междометия, а также слова высокого стиля: чело, очи, кормчий, зодчий, апостол или глашатай «чего», или такие формы, как сыны, или такие сочетания, как родина-мать).

5.Нейтральная и стилистически окрашенная лексика. В каждом выработанном литературном языке словарный состав распределяется стилистически. Есть слова нейтральные, т. е. такие, которые можно употреблять в любом жанре и стиле речи (в устной и письменной речи, в ораторском выступлении и в телефонном разговоре, в газетной статье и в стихах, в художественном и в научном тексте и т. п.). Это прежде всего слова основного словарного фонда в прямых значениях: лоб, глаз, земля, гора, река, дом, стол, собака, лошадь, родина, есть, работать, спать. По сравнению с такими нейтральными, стилистически не окрашенными словами иные слова могут быть или «высокого стиля» (чело, очи, чрево, отчизна, конь, вкушать, почивать), или «низкого» (одежа, буркалы, котелок, брюхо, жрать, вздрючка, барахло, шандарахнутъ, намедни).

Таким образом, ломоносовская «теория трех штилей» оказывается не только исторически оправданной применительно к русскому литературному языку XVIII в., но и заключает в себе очень важное теоретическое зерно: стили речи соотносительны, и любой стиль прежде всего соотнесен с нейтральным, нулевым; прочие стили расходятся от этого нейтрального в противоположные стороны: одни с «коэффициентом» плюс как «высокие», другие – с «коэффициентом» минус как «низкие» (ср. нейтральное есть, высокое вкушать и низкое жрать и т. п.).

В пределах того или другого стиля (кроме нейтрального!) могут быть свои подразделения: в «высоком» – поэтический, риторический, патетический, «академический», специально-технический и т. п.; в «низком» – разговорный, фамильярный, вульгарный и т. п.

Для каждого языка бывают разные источники комплектования словаря «высоких» и «низких» стилей.

В русском литературном языке источниками «высокого» стиля могут быть прежде всего славянизмы или им подобные слова (не лоб, а чело, не губы, а уста, не умер, а почил, не родина, а отчизна, не сторож, а страж, не ворота, а врата, не город, а град, не соски, а сосцы, не страдаю, а стражду и т. п.); кроме того, в иных жанрах эту роль могут выполнять греко-латинские и иные международные слова (не мир, а космос, не захватчик, а оккупант, не ввоз и вывоз, а импорт и экспорт, не преступный, а криминальный, не нарыв, а абсцесс, не составная часть, а ингредиент и т. п.).

Источниками «низкого» стиля могут быть свои исконно русские слова, если место соответствующего нейтрального слова заменяет славянизм (не одежда, а одежа, не Евдокия, а Овдотья или Авдотья 1) если же нейтральное слово свое, русское, то слова «низкого» стиля берутся из просторечия, диалектов и жаргонов (не опять, а обратно, не изба, а хата, не девушка, а деваха, не молодой человек, а парень, не есть, а шамать, не глаза, а зенки, не украсть, а свистнуть, слямзитъ, стырить, не рассеянный человек, а растрепай и т. п.).

1 Роль слова «высокого» стиля для этого примера выполнял «украшающий» латино-галлицизм Эвдоксия.


Слова рный соста в языка , все слова (лексика ) какого-либо языка (в т. ч. неологизмы, диалектная лексика, жаргонизмы, терминология и т. д.). Объём и состав С. с. я. зависят от характера и развитости хозяйственной, общественной, культурной жизни носителей языка. С. с. я. представляет собой определённым образом организованную систему (см. Система языковая ), где слова объединяются или противопоставляются в том или ином содержательном отношении (синонимы , омонимы , антонимы , лексические поля, см. Поле семантическое).

По частоте и общеупотребительности в С. с. я. выделяются часто употребляемые слова - активный запас слов (активный словарь) и слова, употребляемые редко или в специальных целях (архаизмы, неологизмы, терминология и т. д.) - пассивный запас слов (пассивный словарь). Границы между активным и пассивным словарём подвижны, в историческом развитии языка происходит перемещение слов из одной группы в другую (ср., например, русские «прошение», «прислуга», «гувернёр», «городовой», перешедшие из активного в пассивный словарь). Слова, находящиеся в активном употреблении у всех носителей языка на протяжении длительной истории его развития (например, названия частей тела, явлений природы, термины родства, обозначения основных действий, свойств, качеств), называются основным лексическим (словарным) фондом языка, который подвержен изменениям в наименьшей степени. Выявлению соотношения активного и пассивного запаса С. с. я. на определённом этапе его развития (обычно в рамках нескольких стилей, жанров, видов речи) служат частотные словари .

С. с. я. непрерывно пополняется с развитием общества по словообразовательным законам языка (см. Словообразование ), а также за счёт заимствований . В словарный состав рус. языка, в основе которого слова общеславянского и исконно русского происхождения, вошли на разных этапах развития слова из скандинавских, финских, тюркских, старославянских, греческих, позднее - из латинских, романских, германских языков. В словарный состав немецкого языка вошли слова из латинского, французского, итальянского, английского и некоторых других языков. Эти слои заимствованной лексики в С. с. я. отражают культурно-исторические связи народов, являясь одним из доказательств (иногда единственным) контактов древних народов. С. с. я. фиксируются (не полностью) в толковых словарях .

Лит.: Ожегов С. И., К вопросу об изменениях словарного состава русского языка в советскую эпоху, «Вопросы языкознания», 1953, № 2; Боровой Л. Я., Путь слова, 2 изд., М., 1963; Якубович Т. Д., Новые слова, М. - Л., 1966; Уфимцева А. А., Слово в лексико-семантической системе языка. М., 1968.